Вторым кругом

14

Максим глядел на плескающуюся в бассейне Оксану, которая манерно пыталась показать себя в самых выгодных ракурсах с целью разжечь жаркие аппетиты у всех мужчин, имевших несчастье оказаться рядом с ней. А вот его аппетит давал явный сбой. Он взял эту Оксану с собой на отдых в надежде забыться, отвлечься от своих тяжелых мыслей, которые уже месяц терзали его самым жестоким образом. И он уже тысячу раз покаялся в том, что ради забвения пошел слишком проторенной дорогой, которая стала до смертельной тоски неинтересной. Как бы теперь отделаться от этой маленькой пираньи? Он перевернулся на живот на своем лежаке, опустил голову на руки и закрыл глаза, перед которыми мгновенно встала Оля. Он так отчетливо видел ее, что казалось,вот стоит протянуть руку, и сразу натолкнешься на ее живую плоть. Его руки даже задрожали от нетерпения ощутить такое желанное тело. Максим в отчаянии сжал ладони в кулаки и изнутри вырвался негромкий рык. Дьявольщина! Он сходит с ума! И его сумасшествие стало прогрессировать с двадцать седьмого июня.

Поначалу, после возвращения в Москву, он был полон оптимизма. Еще тогда, когда Истомин только подъезжал к своему дому после расставания с Олей, он уже для себя понял, что никакие дела, никакие грандиозные планы теперь ничего не значат для него, пока он не сможет вернуть в свою жизнь Олю. И со следующего дня он поручил своим адвокатам немедленно начать бракоразводный процесс со своей третьей женой. Он собирался явиться перед Олей свободным, и начать с ней все заново, с чистого листа. Все его прежние романы были только наскоро набросанными черновиками, которые годились только для мусорной корзины. А с Олей он сможет, наконец, начать жить настоящей жизнью. Сама мысль об этом приводила Максима в необыкновенное волнение. Он был уверен, что в родном когда-то городе осталась женщина, которая действительно любила его когда-то. А, возможно, полюбит и сейчас. И не за то, что он такой неотразимый, такой богатый, удачливый, крутой. А за то, что он просто человек, который был половиной этой женщины. Они с ней совпали по каким-то там неземным, скорее божественным, канонам, и только вместе они представляли собой единое целое, дававшее ощущение благополучия, покоя и счастья.

Максим даст немного времени Оле, чтобы она успокоилась, чтобы поняла, от чего отказалась, и затосковала по нему. Максим был уверен, что Оля затоскует. Он почувствовал ее трепет, ее тягу к нему за минуты близости с ней, ее тоскливое волнение в глазах при прощании. Ей надо дать время остыть, опомниться и понять это.

И вот две недели назад он несся ночью в родной город с надеждой наладить все с Олей, доказать ей в ее день рождения, что с этого дня должна заново народиться их пара. И тогда они станут счастливы. Он в нетерпении гнал по ночной дороге, представляя, как удивится Оля, увидев его у себя в такую рань. А он хотел просто самым первым поздравить ее с днем рождения и убедить ее, чтобы она согласилась выйти за него замуж. Они так много времени упустили. Истомин чувствовал, что он сломает сопротивление Оли, потому, что был почти уверен в том, что их любовь легко возродить вновь.

Было шесть утра, когда Максим с букетом белых фрезий в руках и с заветной коробочкой во внутреннем кармане пиджака стоял у дверей Олиной квартиры и не совсем решительно звонил в дверь. Но никто не открыл ему. Телефон тоже молчал.

- Спит еще, мой любимый олененок, – подумал с нежностью Максим, зная, что скоро она должна проснуться.

Он вышел из подъезда на улицу, прошелся до конца двора. Понаблюдал за работой электриков, что-то ремонтирующих в электропроводке фонарных столбов. Истомин смотрел задумчиво на их подъемную технику, и вдруг в его голове родилась шальная мысль, которая показалась ему удачной и веселой. Он второпях переговорил с электриком постарше, сел в машину, быстро доехал до ближайшего газетного киоска. Там купил подходящую открытку, подписал ее и прикрепил к букету. А затем также скоро вернулся в Олин двор. И вот уже подъемник доставил Максима до Олиного балкона, где тот старательно прикрепил свой букет. И он стал ждать. Спустя час, после бесконечных попыток дозвониться по телефону и в дверь, Максим понял, что Оли нет дома. Но где же она? Куда могла деться? Томиться неизвестностью было невыносимо. Ответить на мучивший его вопрос могла только Надя, но как ее найти? Истомин вспомнил про Антона Пелевина. Вот кто даст ему координаты Нади.

В восемь утра Максим уже обосновался на наблюдательном посту в своей машине около городской администрации, моля бога, чтобы Пелевин с самого утра явился на работу. Но такой благосклонности от судьбы ждать не приходилось. Еще через час Истомин уже был в курсе сегодняшней поездки главы администрации по району со своим окружением, в которое входил и Пелевин. До вечера они не вернуться в город. Тогда Максим бросился на поиски Сашки Семенова, который очень дружен с девчонками. И только после обеда он, наконец, нашел его. Войдя в кабинет Семенова, небольшой офис которого затерялся среди джунглей объектов промзоны, усталый и нервный Истомин после приветствия сразу приступил к делу. Примерно объяснив, для чего ему необходимы координаты Нади, застыл в ожидании ответа крайне удивленного и помрачневшего однокурсника.

- Макс! Что-то мне не очень хочется, чтобы ты снова лез к Оле. Я не видел тебя по окончании четвертого курса, а вот она со своими переживаниями весь пятый курс была у меня на глазах. Видел бы ты ее тогда. Она жила как на автопилоте. Похудела сильно. Твои бывшие ей проходу не давали, пытались загнобить. Я почти весь пятый курс не видел ее улыбающейся. И видеть еще раз ее в таком состоянии, сказать правду, нет никакого желания, – с сомнением в голосе рассуждал Семенов.

- Сань! Поверь. У меня меньше всего желания обидеть ее. И я сам боюсь уехать от нее потом, срезанным под корень. Но мне необходимо увидеть ее сейчас, чтобы узнать, что с нами будет дальше, – искренне поведал Максим.

Некоторое время длилось напряженное раздумие Семенова.