Вторжение в Мидгард

Ч1.Г11-13

Сванхвит звонко рассмеялась и шагнула к опушке, но замерла на полпути, услышав шорох за спиной. Она обернулась и вскрикнула, лукошки выскользнули из внезапно ослабевших рук, рассыпая ягоды по земле. Девушка отступила на шаг, с ужасом глядя на неторопливо приближающегося волка. Испуг и изумление охватили Сванхвит: она знала, что в этом лесу волки не водятся. Но страх, как ни странно, исчез, стоило ей взглянуть в жестокие серые глаза зверя. Она вдруг ощутила, что вместо страха ее душу заполняет иное чувство, — то, которое она порой испытывала перед сном, когда приятно томилась в мечтах о замужестве.

Околдованная пристальным взглядом хищных глаз, Сванхвит стояла, не в силах шевельнуться. Горячие волны возбуждения бежали по ее юному телу, колени слегка дрожали, в горле было сухо. Она не понимала, что с ней происходит. Каждый шаг, который приближал к ней хищника, откликался новой волной сладострастной истомы, заставляющей сердце биться быстрее.

Подойдя вплотную к девушке, волк замер. Сванхвит смотрела на зверя сверху вниз, ее грудь вздымалась и опускалась, вспотевшие ладони сжались в кулаки. Несколько мгновений они глядели друг на друга, а затем волк прыгнул с места и повалил девушку на землю. Его горячий мокрый язык заскользил по белому телу, острые клыки принялись покусывать шею и плечи, спускаясь вниз к груди и животу.

Сванхвит стонала от туманящего рассудок вихря сладострастия, ее руки ерошили темно-серую шерсть зверя и прижимали сильное горячее тело к себе. Он издавал хриплое рычание и терся мордой о грудь девушки, доводя ее до исступления.

Так продолжалось некоторое время, а затем волк схватился зубами за юбку и, дернув головой, оставил девушку обнаженной перед своим похотливым взором. Сванхвит раздвинула ноги и позволила зверю приблизиться к ней вплотную. Она вскрикнула от переполнивших ее чувств, когда горячая плоть одним решительным рывком вошла в ее девственное лоно. Девушка не испытала боли, потому что в душе не осталось места ни для каких иных чувств, кроме всепоглощающей безумной страсти, которая с каждым толчком разливалась по ее трепещущему телу. Сплетя длинные белые ноги за волчьей спиной, она двигала тазом, приближая желанное облегчение.

Миг наивысшего блаженства заставил девичье тело содрогнуться одновременно с яростными толчками зверя, извергающего семя в ее лоно. Волк взвыл, задрав голову к небу, и высвободился из объятий Сванхвит.

Воя и скуля, он носился по поляне вокруг лишенной сил и тяжело дышавшей девушки, которая лежала на колючей мульче с закрытыми глазами. Кровь медленно стекала меж ее раздвинутых ног, но ликующий зверь не видел этого; покинув поляну, он несся сквозь лес, перепрыгивая через кочки и кусты. Низко висящие ветви хлестали по морде, но он не замечал ударов. Волк мчался во весь опор, так что ветер свистел в ушах.

Выбежав на соседнюю поляну, он замедлил бег и остановился. Его лапы вытянулись и превратились в человеческие ноги и руки, хвост исчез, а морда преобразилась в мужское лицо. Темно-серая шерсть медленно обернулась темно-синим плащом, штанами и рубахой. Черная повязка на лице скрыла правый глаз.

Одноглазый подошел к восьминогому скакуну; тот стоял, привязанный к дереву, и выжидательно смотрел на хозяина. Вскочив в седло, он бросил взгляд в ту сторону, откуда только что примчался в обличии волка.

— Итак, семена посажены, и скоро взойдет росток, из которого вырастет великое древо славного рода, и его потомок однажды спасет этот мир, — провозгласил он сам себе. После некоторого молчания торжественно добавил: — Я принес вам свой самый первый дар!

Лица и события грядущего пронеслись перед его взором. Он увидел девушку с выпирающим животом, повивальную бабку и визжащего младенца; увидел обряд наречения девять ночей спустя и Сванхвит с малышом на руках — обрызгав его водой, она назовет его Ильвингом, то есть Волчонком, и никто не будет знать почему. Никто, кроме нее одной.

Он пришпорил коня, и тот поскакал по поляне, чтобы оттолкнуться и вспарить ввысь в безоблачное голубое небо.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Когда Вульф открыл глаза, солнце уже стояло в зените, его сияющий диск просвечивал сквозь тонкий слой серых туч. Вульф долго смотрел в небо, пытаясь вспомнить, что произошло и почему он лежит на земле, привязанный к дереву. Повернул голову, и острая боль в правой ее части тотчас напомнила обо всех событиях прошлой ночи. В сознании прозвучали слова хримтурса, которые тот произнес, взирая на плененного человека: «Жертва Трюму, на закате…»

— Нет, — невольно вырвалось у Вульфа. Он удивился собственному голосу и вспомнил, как Сигурд прошлой зимой застудил горло. Тогда он говорил почти так же, как Вульф сейчас, — сипло, с присвистом.

В горле першило, мышцы ныли от усталости и ран. Два пореза на туловище пульсировали острой болью так, будто к этим местам приложили раскаленное железо. Руки и ноги были связаны и полностью обездвижены. До захода солнца оставалось еще достаточно времени, но он не видел никакого выхода, никакого спасения. Ему не хотелось верить в то, что он закончит свою жизнь как жертвенное животное. Глупо надеяться, что товарищи вернутся и освободят его: он приказал им спасать пленных и бежать отсюда. Сейчас они, должно быть, уже далеко.

Вульф опустил голову на жесткую землю и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Перед его внутренним взором проплыли картины теплого лета, широкого поля, покрытого сочной травой, полуобнаженной девушки, весело шагающей к лесу. Вульф вздрогнул; его разум осветился всполохом молнии, когда из памяти всплыло видение. Оно озарило истерзанный рассудок ответами на вопросы, которые донимали его с тех пор, как он испил из источника мудрости. Вульф вспомнил хищника, оставившего свое звериное семя в утробе юной девушки; вспомнил, как зверь обернулся богом Воданазом; он также припомнил могучего орла, который опустился на камень на берегу Ингвифьорда и превратился в многомудрого аса. Он видел своего далекого предка во плоти и, лежа связанный на каменистой земле, ощущал, что в его человеческих жилах течет, порождая радугу доселе неведомых чувств, божественная влага; она несет в себе крупицы безграничных знаний и магических умений древних.