Вулфаир: да не угаснет огонь

Глава 5

Все, что человеческий разум способен понять и во что он способен поверить – достижимо. ...

Наполеон Хил

Глава V

Неистово белое пространство разделило надвое. Казалось толи смола, толи копоть, а может вовсе жижа неистово черного цвета всеми силами неровными ломаными линиями пытается просочится сквозь белые дымки пространства. Словно солнце и луна встретились параллельно в одном месте пытаясь захватить побольше территории властвования друг друга. В точке соприкосновения этих двух полюсов ощущалось магическое почти не видное для взора обычного человека магическое противостояние, свет как не странно выжигал тьму как будто побеждая, но это было почти незаметным. На белоснежных белых ватных клубах, только колодец выделял разность пейзажа цветовой гамы – черного и белого.

В мире без потолка, казалось, всё дребезжит.

Словно пытаясь слиться с миром неистового света выделяясь на общем фоне из неоткуда возник белый балахон Смерти. Тихо и без стука. Измерение дрожало от едва слышного эха её шагов. Мамон в всей своей безобразной красе сидел за длинным столом, уставленным кубками с золотым вином, и даже не повернув головы.

– Ты пришла забрать мой долг? – его голос капал мёдом и ядом одновременно. – Я всё думал, как тебя навестить вновь. Хотелось посмотреть на сколько ты стала сильна. Устал ждать. Вот. Пришел лично.

Смерть редко говорила. Её язык – тишина, её слова – уход. Но сегодня был иной случай. В её обитель вторглись не по приглашению, пытаясь изменить всю суть её бытия.

– Ты вновь как не раз ранее осмелился показаться на мои глаза? Вижу, ты уже начал приобретать более человечную форму? Что решил немного измениться, чтобы быть похожим на свои почти позабытые игрушки?

Видимо костлявая знала об истинном образе демона порока алчности. Сейчас его иллюзорный вид, что был схож с человеческим, не мог обмануть её взор. Смерть прекрасно видела через магию Мамона. От неё не могли скрыться иссохшие кости, ошметки мяса и части мышц что был облеплен демон. Только третий глаз и рога в его виде человека выдавали его с лихвой.

– Я одел свой лучший черный костюм, для такого случая. Вижу, ты не умеешь ценить прекрасное, а я ведь так старался. Лишь для тебя. Пытался преобразиться для такой встречи.

– Твои сладкие речи могут ввести в заблуждения лишь низших демонов. Не льсти себе. Ты давно утратил всю человечность. Более того даже ангельский лик, пойдя по стопам своего отца.

Череп мамона громко клацнул челюстью от недовольства её слов, словно была попытка перегрызть шею всего одним укусом.

– Вот! Теперь ты больше похож на себя, – старуха взмахнула костлявой рукой и села на образовавшийся стул у длинного стола. Темнота отступила, преобразовав часть стола в белые, более живые тона.

Она продолжила говорить:

– Ты слишком долго играешь с чужими жизнями, Мамон, – голос её был лёгким, как ветер перед бурей. – Разве тебе не пора заплатить?

Демон поднял глаза от чаши с вином, тонкие ссохшиеся губы с запеченной кровью изогнулись в ухмылке.

– Заплатить? – янтарное глазное яблоко провернулось в глазнице несколько раз, выпуская наружу насекомых, что тут же исчезли в синем пламени испускаемым демоном. – А кто назначил цену?

Казалось, что пустые глазницы пытаются засосать в себя весь имевшийся свет вокруг Смерти, включая и её саму, с целью вернуть созданный им стол в прежнее состояние.

Она наклонила голову. Смерть не имела лица, но тьма под белым капюшоном как будто смеялась.

– Цена всегда одна. Ты знаешь её.

Мамон хмыкнул и откинулся на спинку трона, проведя изодранным ногтем по краю золотой чаши.

– Сестра, если ты пришла за моей головой, значит, я ошибся в расчётах?

Смерть нагнулась над столом ближе, и золото вокруг него потускнело, будто подёрнулось пеплом.

– Ты никогда не ошибаешься. Но ты всегда жадничаешь. Я, как и прежде не ровня тебе, но теперь и не уступаю.

– Тебе никогда не получить мою душу. Я никогда не успокоюсь как братья, довольствуясь крохами, что дал отец.

– Так же говорил Высший. Я правильно помню?

Мамон с силой ударил об стол рукой. С бокала брызнула жидкость во все стороны, он с скоростью покатился по столу вовсе скрываясь под ним.

– Да кто он такой! Лишь очередная игрушка! Я Мамон! Один из правителей низшего мира!

Смерть откинула капюшон представ перед Мамоном белокурой красавицей.

– Ты заигрался в творца, за что и был наказан Создателем. Некогда правая рука, а теперь лишь последователь своего павшего с небес отца. Тебе ведь даже дали возможность создавать целые миры, отдельно от всех братьев. Что же ты такого прекрасного создал? Тебе всегда мало, и ты захотел попасть в иные миры. Поглощая их и постепенно разрушая. Когда мир увядал ты искал путь в следующий! Теперь ты же решил замахнуться на его высшее творение? Мы с тобой совсем противоположны.

– Нет! Не смей! Это он виноват! Ты играешь по его правилам поддерживая порядок в его мирах, а могла бы править! Править как я! Как братья! Примкнуть к отцу и братьям! Создавать и рушить! И так по кругу.