Вулфаир: да не угаснет огонь

Глава 11

Мы должны пройти сквозь одиночество и трудности, сквозь уединение и тишину, чтобы найти место, где мы можем плясать свой неловкий танец и петь свою печальную песню. Этот танец и эта песнь являются древнейшими ритуалами, с помощью которых сознание приходит к осознанию собственной человечности.

Pablo Neruda

Глава ХI

В темных далеких дворфийских забытых тоннельных переходах, где-то над магматическим течением, где был сделан последний вздох некогда живого Шона Вулфа – пространство исказилось. Смерть не творит тела, но забрав душу она сохраняет след.

Последний выбор мага, его отданная воля, его печать на шее – это стало основой.

Место, где душа покинула мир, стало трещиной в границе миров.

Там, где она вновь возникла – возникло тело. Не плоть, а ткань судьбы, переписывающая законы мира, не разрушая их.

Это не было рождением. Это было – отпечатком. Словно сама реальность, сжалившись, дала ему форму. Из ничего. Из пустоты. Временную. Теплую. Идущую по ветру.

Он – а может, не он – мыслил, осознавая себя:

– Тишина.

– Нет дыхания. Но… я дышу.

– Свет. Или сон. Тёплое.

– Имя… кто-то звал.

– Кто?

– Я… помнил. Кого-то.

– Глаза. Волосы. Голос – не звук, а чувство.

– Сердце.

– …Было сердце?

– Это тело. Моё?

– Оно не болит. Оно…новое.

– Я…здесь?

– Живу?

Смерть не вернула плоть. Это за гранью понимания самой сути смерти. Сотворить жизнь, а не отнять уже не логично для неё. Но она создала вместилище – из той силы, что он сам ей отдал. Его собственное время… стало его телом.

Глубины подземного мира озарились ярким синим светом. Возник кокон – сотканный из маны мага, укрыв его облик, как плотное одеяло. Сам Шон создавал себя заново. Само время лечило. Словно не умер. Как будто его тело не перенесли в город Депеш. Не развеяли по ветру. Оно оставалось ждать тут – в тоннельных переходах. Просто уснуло, ожидая хозяина. Манна бурлила. Уже отпетый и увековеченный Шон Вулф постепенно восстанавливался. В само тело врезался каждый прожитый ним миг уже позабытых воспоминаний, заставляя проживать всё по-новому, приближая новый вдох – перерождение.

******

Где-то на южном материке Эврозия, среди зыбкого равновесия – там, где мир застрял между льдом и пламенем, – располагался лесной массив, известный как Эврозийская перемычка.

Здесь ветер был ни холодным, ни тёплым – словно сама природа не могла решить, чему отдать предпочтение: ледяной стуже заснеженных гор или сухому дыханию пустыни. Лес был зыбким, как и сама реальность.

И именно в этом нестабильном пространстве повстанцы, изгнанные из мира новым порядком, нашли прибежище.

Под кронами скрученных, изогнутых деревьев, пронизанных древней магией, они основали свой лагерь. Когда-то крошечное укрытие, оно с каждым годом разрасталось, едва умещаясь в спасительной ленте, разделяющей мир на мёрзлое и обожжённое. Эта узкая полоса, последняя зелёная нить на континенте, стала их домом — и символом. Здесь ещё теплилась жизнь.

Листва деревьев шептала не от ветра, а как будто перешёптывалась сквозь время, сохраняя в себе память о катастрофах минувших эпох. Эти места, напитанные следами древней магии эльфов, были едва ли не последним обитаемым уголком Эврозии.

К юго-востоку отсюда, за ограждающими горами, лежала столица – Селариуз. Когда-то – гордость империи Геффест. Сейчас – город, разорванный между прошлым и настоящим. Растительность захватила его рукотворные строения, и только недавно туда вновь пришли люди. Они основали торговый центр, вдохнули в полуразрушенные улицы новую жизнь – но не без цены.

На границе города выстроилась чёрная башня гильдии – оплот власти Высшего. Именно оттуда тянулись щупальца нового порядка. И именно потому большинство избегало Селариуза, зная: приближение к нему грозит подчинением или смертью.

Истинные правители этих земель были изгнаны и почти истреблены. Их потомки, остатки эльфов, магов, старых кланов – скрывались в лесах. Повстанцы превратились в егерей, охранявших эту землю и не пускавших внутрь никого, кто мог быть заражён ложью нового мира.

Их местонахождение оставалось тайной.

Здесь допускали лишь тех, кто не искал власти. Только тех, кто искал... спасения.

Среди извилистых деревьев, покрытых мхом и редкой снежной пыльцой, продвигалась группа, убегая от своего лагеря, скрытого в чаще. Их шаги были тихими, отточенными – но каждый нес на себе груз тревоги.

Китти Крайнберг шла первой. Лук был за спиной, а в пальцах она крутила камешек из чернёного обсидиана – трофей из последнего столкновения с тварью созданной магией хаос, говорившей как человек.

Хилус – чуть сзади. Боль в плече после дуэли с окутанными в черные ткани мародёрами так и не отпустила воина, но он не жаловался.