Вверх до земли, вниз до Неба

Глава 1.5 Куда меня тянет моя душа?

Пип… Пип… Пип…

Размеренный знакомый звук растворялся в ушах. Я плавала внутри этого звука, он заполнял всё вокруг и одновременно был будто бы нигде. Но… где тогда я? Не могла понять. Шорохи, шаги и отдаленное эхо чьих-то неразборчивых разговоров проносились мимо, угасая, словно метеоры. И вот посреди них — я.

Ощущение полёта сдавливало грудь, но сама я не чувствовала, что падаю или поднимаюсь.

— Ою! — позвал меня сверху голос, переполненный болью и страхом.

«Мама?» — пронеслось осознание.

Мысль вдруг стала ощутимой и понятной, и я, раскрыв глаза, чтобы быстрее откликнуться на зов, тут же полетела вниз.

Свет зарядил в глаза, ослепив на мгновение. Затем я остановилась, и в яркой бесконечности, окрашенной золотом утреннего зарева, выстроились двери. Бесчисленное количество разных дверей. И кроме дверей, одиноко стоящих без опоры, здесь не было ничего. Я повисла среди них, а голос продолжал звать: «Ою!»

«Мама!» — выкрикнула я в надежде, что она услышит, и побежала. Я пыталась отворить двери на пути, но руки…

Почему мои руки прозрачны? Ладони, точно невесомый воздух, пропускали свет и материю. Я могла видеть только прозрачную оболочку пальцев, но стоило им коснуться дверной ручки — и призрачное тело растворялось в момент прикосновения.

В груди вспыхнул яркий свет и запульсировал. Казалось… в такт сердца. Внутри меня что-то заклокотало, словно какая-то часть вырывалась наружу, чтобы соединиться… Только с чем? Какую часть искала моя душа? С чем хотела соединиться?

С телом… Я внезапно вспомнила, что у меня было тело, и прижала ладони к груди, пытаясь унять бешеные порывы.

— Ою, доченька, как же это… — повторяла мама, плача.

— Ою… — дрогнул голос рядом, глухой и низкий.

«Папа…» — узнала я и зажмурила глаза.

Слёзы боли не могли просочиться наружу. Но память духа обжигала. Она не смирялась и заставляла отыскать то потерянное, что так внезапно отняли у неё. Душа всё ещё была крепко привязана к земному. Я хотела вернуться и готова была на всё, чтобы отыскать нужную дверь и отворить её.

Открыв глаза вновь, я увидела — все двери вокруг исчезли. Кроме одной — зелёной, словно молодой листик, первым появившимся на ветви дерева после зимы.

— У пациентки тяжёлая травма головы. Чудо, что она вообще выжила в такой страшной аварии, — ещё чей-то голос зазвучал, как эхо.

— Доктор, скажите, она… очнётся?

— Будем надеяться на лучшее.

Голоса стали громче — это была точно та дверь, которая мне нужна. Именно за ней находилось моё тело. И я незамедлительно подошла ближе и протянула руку.

— Ою… Ты слышишь меня? Доченька… Не оставляй нас с папой, прошу…

«Мама, я слышу тебя! Слышу!» — выкрикнула я и со всей силой ухватилась за ручку двери, но ладонь и в этот раз прошла сквозь неё.

Я пыталась вновь и вновь, пока жар в груди не заставил меня скрючиться от боли. «Пустите меня, прошу…» — обратилась я к кому-то, не зная, был ли здесь кто, кроме меня. Мне было невмоготу слышать боль родителей, и душа разрывалась от осознания, что я ничего не могу сделать.

Раздался щелчок. Как гаснущий прожектор, померк первый кусок бесконечной рассветной дали. Щелчки начали раздаваться всё чаще, один за другим, приближая ко мне тьму. «Нет…» — слетело с моих губ, и я, выпрямившись, стремительно обошла дверь. Я не знала, что меня ждёт во тьме, но тревожное предчувствие твердило скорее искать выход, чтобы не оказаться внутри неё.

Я собрала всю уверенность, которая у меня осталась, потянула руку и опустила ладонь, но…

Опять… Опять по какой-то чертовой причине не получилось ухватиться! Паника завладела мной. Нервно повторяя: «Что же это! Пустите!» — я вздрагивала при каждом щелчке и угасании света. Сердце бешено колотилось, разжигая огонь в груди сильнее. Не выдержав накала в последнем оставшемся надо мной луче, я сжала всю злость и досаду в кулаках и обрушила их на дверь.

Та любезно пропустила меня сквозь себя, и в последнем щелчке, в котором померкло всё, я рухнула на холодный каменный пол.

Из груди протянулась тонкая, еле заметная ниточка, которая излучала мягкий свет. Она, словно разматывающаяся катушка, побежала между серыми трёхпалыми ступнями, украшенными до самых колен острыми костяными клинками, и я, поняв, что оказалась там, где точно не должна была, в ужасе подняла глаза.

Взгляд скосился на тонкую тетиву лука, угрожающе нависающую перед самой шеей. За спинами — колчан из звериного черепа с большим запасом стрел внутри. Взглянула наверх: на головах — широкие плотные капюшоны. Повсюду в каменном холодном зале, глядя в спины друг друга, стояли жуткие человекоподобные существа, замотанные в грязно-коричневые балахоны с фиолетовой шнуровкой. Несмотря на бедный вид, под плотной непривлекательной тканью в толстых плетёных кошельках у них сверкали золотые монеты.

Я оказалась внутри настоящего стрелкового войска, которое ожидало приказаний от командира, и, медленно отведя взгляд, прижалась как можно ближе к земле.

Те твари по какой-то причине не видели меня, но ужас всё равно метался внутри призрачной оболочки, хоть и в бестелесной в данный момент, вызывая дрожь. Конец светящейся нити оставался внутри груди, не исчезнув после того, как его другой конец размотался в направлении, куда смотрела армия. И я, продолжая напряжённо всматриваться, в окружении сотен воинов осторожно поползла по дорожке, которую показывала мне нить. Там, где-то далеко впереди, где она исчезала, виднелась массивная фигура, чей торс защищали мощные латы в виде золотого нагрудного скелета. Я только… всё никак не могла поймать момент, чтобы увидеть, кто это был.

Когда мне почти удалось разглядеть лицо предводителя воинов, трубный гул эхом раскатился по залу, и армия в секунду развернулась и уверенным шагом направилась прочь из зала. А я, почему-то уверенная в правильности своих действий, продолжила путь вперёд, сжавшись в свободном промежутке между движущимися рядами, — настолько, насколько позволяла ситуация.