Вверх до земли, вниз до Неба

Глава 1.8 Нелюди в человеческом теле

Пусть проклятые знают: искреннее примирение со своими земными проступками освободит душу от оков, в которые демоны заключили вас без ведома в Мире Живых. Отпадёт печать, и любой проклятый получит прощение и второй шанс. Всякий человек может начать сначала, и его новая жизнь будет дана для искупления. Всё искупаемо, но не одно — убийство в Мире Вечном. А если кто покусится на жизнь вечную — быть тому преступнику навеки проклятым…

Книга «Прощение проклятых», глава 1 «Прощение и искупление»

Я затаилась в проёме между кроватью и стеной, сжалась и с надеждой зажмурила глаза, чтобы, когда получилось открыть их — я уже оказалась в родительской квартире. Почему же не получается проснуться от этого страшного сна…

Но, как бы я ни мечтала, меня окликнул вовсе не мамин голос:

— О, а ты кто такая? Новенькая, что ли?

Я подняла голову и увидела нависающую надо мной соседку. Её третий глаз на лбу в недоумении моргнул. И по моему телу разбежались мурашки.

Я встала и поняла, что все вокруг уставились на меня.

— Здравствуйте… — сорвался тихий писк с моих губ, и я кашлянула, чтобы вернуть голосу хоть какую-то силу. Жуткие лица смотрели на меня злобно и внимательно, поэтому страх снова взял вверх и голос сорвался: — Не убивайте меня… — и я добавила через паузу, — пожалуйста…

Настала полнейшая тишина. Служанки переглянулись друг с другом, а затем разразились громким хохотом.

— Эй, новенькая, ну ты выдала, конечно! — нарушила безостановочный смех трёхглазая. — Потеряла здесь не только внешность, но и ум? Зачем тебя кому-то убивать? Мы всё-таки надеемся на перерождение.

— Перерождение? — переспросила я.

Кажется, я читала об этом, но сейчас не могла думать ни о чем. Даже если смерть мне здесь не угрожала, всё же до дрожи пугал вид новых… коллег.

— Девки, у неё и ума нет! — рассмеялась соседка. — Подсунули совсем глупенькую!

И вновь — хохот ещё громче.

— Она, видимо, думала, раз у неё есть нос, я заберу его! — прибавила безносая.

— Красивые рыжие волосы тогда отрежу и пришью себе на голову! — поддержала лысая свою соседку.

С каждой новой шуткой смех волнами разливался по комнате, и я не могла вырваться из оцепенения, глядя на все эти жуткие улыбки.

Трёхглазая, заметив мой страх, решила успокоить толпу:

— Ладно-ладно, девки. Ну, трусиха новенькая. Что поделать, — затем она повернулась ко мне. — Это всё шутки. Ты, наверное, совсем недавно в Мире Духов?

От безысходности и страха я нервно закивала головой.

— Конечно, к новой внешности привыкнуть непросто. Да и к окружению, — попутно сказала она, начиная заправлять кровать. — Но хоть наши лица теперь вселяют ужас, это не значит, что мы жаждем крови, — но вдруг, задумавшись, добавила, — ну, по крайней мере, в этом Мире...

Слова трёхглазой немного успокоили бы меня, если бы не последнее дополнение… Радовало только то, что появился шанс остаться в живых до того момента, пока я не придумаю план побега.

Оглянувшись ещё раз, я увидела ошейники на всех служанках — такие же, как у меня.

— Я, кстати, Саралин, — сообщила вдруг трёхглазая. — А тебя как зовут?

— О… — дрожащим голосом начала было я, но сомкнула губы, поняв, что говорю не то имя. — Румали… кажется…

— Вот и познакомились, — улыбнулась девушка, поочерёдно хлопая тремя глазами. — А теперь советую быстрее заправлять кровать. Сейчас мы пойдём умываться, а потом уже времени не будет. Наши паучки любят спать в кроватях. Ложиться утром к ним не очень-то приятно.

Я перевела взгляд под кровать и заметила целое полчище чёрных пауков, которых не видела, пока сидела на полу. И вновь отвратительная дрожь пробежала по телу.

— Хорошо… — тихо выдохнула я.

Служанки навели порядок в комнате и начали подниматься по лестнице. Я заменила свой грязный кафтан на выданное платье с туфлями и, завязав сзади волосы в косу, поспешила за всеми наверх по скрипучим доскам лестницы.

Девушки в коридоре встали в очередь у белой двери, где находилось, как я поняла, ванная комната, и, когда наступило моё время заходить, от одного запаха к горлу подкатил ком. Из-за двери несло гнилью и сыростью, а то и мертвечиной. Не имея иного выбора, я вошла с зажатым носом.

С двух сторон в ряд стояли пожелтевшие, когда-то белые, рукомойники. Кафель, в прошлом, видимо, тоже белый, был заляпан не пойми какой дрянью, а на стенах, как я поняла, для принятия душа, висели старые бочки, наполненные водой, с ржавыми металлическими краниками. Похожие бочки стояли и на скамейках по периметру ванной. Вид этой комнаты вызывал непереносимое отвращение, но меня почти насильно затолкали в неё.

Мы с Саралин подошли к свободным бочкам и начали умываться.

В отражении на поверхности воды я впервые увидела своё лицо и не смогла сдержать эмоций.

— Ну и кошмар… — в шоке уставилась я на себя.

Моё лицо распухло так, что глаза заплыли во взбухших складках век. Я была ничуть не лучше всех этих женщин. Из воды на меня глядел какой-то невиданный монстр — действительно, «рыжая квакша», как и назвала меня старуха.

— Привыкай, — фыркнула Саралин и подмигнула одним глазом из трёх.

В ванную неожиданно вошла горбунья: «Так, девушки, пошевеливаемся! Сегодня к Графине приезжают гости! Надо успеть всё приготовить!» — властно объявила она и тут же вышла. После её ухода все возмущенно загалдели.

— Опять надо лезть из шкуры, чтобы угодить очередным гостям Графини! — выкрикнул кто-то из объединившейся толпы.

— Ни дня спокойного нет! — поддержали другие.

Я молча наблюдала за тем, как разгорается недовольство. Это было идеальное время для побега. И я тихо попятилась к выходу, пока все ругались между собой, не замечая меня.

Между боков проскользнула — раз, через чьи-то руки — два. Дверь была всё ближе. Только, не успев пройти и половины пути, я поняла, что бунт сошёл на нет. Служанки сначала покричали, побранились, но, как бы кто ни жаловался, каждая, закончив умываться, отправилась по своим делам. Всё-таки приказ есть приказ. Они могли возмущаться между собой, но потом всё равно послушно шли выполнять работу.