Вверх до земли, вниз до Неба

Глава 1.10 Бал проклятых и лапки паука

Когда зло просочилось в идеальный Мир, все невинные рано или поздно отравились им. Были души, которые сопротивлялись тьме, появляющейся в их мыслях и сердцах, и не давали ей волю. Были люди, которые пропускали зло в свою жизнь, но затем стыдились содеянного. Были люди, которым нравилось пить яд, и они не собирались от него отказываться…

Книга «История Мира Духов», глава 3 «Противоестественный яд Смерти»

«Дзинь… дзинь… дзинь…»

Ненавистный звон колокольчика…

Прошли утро, день — я до самой ночи не сомкнула глаз в ожидании. Мне не хотелось спать, и теперь не успело пройти и нескольких минут, как в комнату ворвалась старуха Яхиса, точно сторожила всё это время меня под дверью.

— Пора собираться на бал, — сказала со скрипом она и поставила на комод новый поднос с молоком. — Гости скоро прибудут.

— Уже?

Помощница Графини, проигнорировав мой вопрос, настойчиво протянула стакан.

— Возьми. Выпей молочко. Скоро тебе принесут завтрак.

«Там снова отрава…» — про себя подумала я, но вслух ответила покорно и спокойно:

— Спасибо.

Я отпила глоток, но потом, пока старуха проверяла моё парадное платье, бесшумно выпустила его обратно в стакан. Возможно, я просто не видела истинную форму магии, потому что уже попала под её влияние. Что мне давали на самом деле вместо молока? Я решила сыграть, изобразив слабость, и морщинистое мерзкое лицо Яхисы в плохо скрываемом довольстве расплылось.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она и насупилась, ожидая ответ.

— Голова слегка… кружится. Наверное, из-за того, что не смогла заснуть.

— Да, скорее всего, — неестественно активно закивала старуха и отвернулась к комоду. Выдвинув все ящики поочерёдно, она достала из них несколько старых вещей и подозвала меня к себе. — Во-от… — с приторным наслаждением сказала Яхиса, сглотнув слюни, и усадила меня на стул. — Надо подвести твои глазки, накрасить губки, нарумянить щёчки. Но для начала оденем тебя в платье.

Она узко зашнуровала корсет, будто специально, чтобы мне стало ещё сложнее дышать. Я всё время чувствовала на себе её голодный взгляд. Она смотрела на меня, как хищник на добычу. Оскал не сходил с её лица. Даже когда главная служанка Графини красила меня, слюна иногда выкатывалась из-под складок морщинистых щёк, и каждый раз она с шумом затягивала слюни обратно в рот.

Когда макияж был полностью готов, старуха взяла большой деревянный гребень и начала причёсывать мои волосы, одновременно напевая какую-то мелодию. Мычание Яхисы звучало жутко. Её скрипучий, хриплый старческий голос искажал простой мотив, превращая его в кошмар наяву. И я сама уже готова была подорваться с места — только бы не слышать.

Одежда, макияж, причёска — все приготовления завершились. Старуха резко прекратила мычать, провела костлявой рукой по моим волосам, касаясь своими острыми когтями кожи головы, и издала очередной тихий скрип. Я сумела сдержать страх и отвращение, вдохнув так глубоко, насколько позволял корсет, чтобы успокоиться.

— Пойду проверю, не пришли ли гости, — сказала Яхиса и вышла.

Когда дверь за ней закрылась, я тотчас ухватилась за ошейник и сжала его с такой силой, что сине-зелёные змеи вен разбежались по рукам. Мне теперь совсем не хотелось дожидаться бала. А будет ли, действительно, бал?

Я уже сомневалась… В договоре со злом всегда есть пункт, который упустишь, несмотря на подготовку. Что они сделали со мной? Они пытались лишить меня разума. И внешне сделали из меня куклу. От того количества макияжа, что нанесли на лицо, мою кожу стянуло. Плотная маска, я чувствовала, потихоньку трескалась. А внутренне? Что зло сделало со мной, если я согласилась помочь убийцам выбраться на свободу?

Я ждала золотого единорога, надеясь, что он придёт. Весь день. И сейчас. Но он ушёл тогда, ещё на рассвете, и до сих пор не вернулся.

За дверью стало подозрительно тихо. Казалось, особняк неожиданно вымер, и я осторожно выглянула из комнаты.

Перед носом вместо тёмного коридора показалась матовая ткань, состоящая из трёх цветов: красного, чёрного и белого. Я подняла взгляд и увидела Графиню, которая стояла прямо при входе в своём новом пышном наряде.

— Куда-то направляешься? — спросила хозяйка дома, прищурившись.

Она, очевидно, оценивала моё состояние. И я тут же опустила брови, придав взгляду болезненной усталости.

— Нет. Гости скоро прибудут, мне стало интересно посмотреть… на них…

От волнения мои руки чуть задрожали, и я убрала их за спину, пока Графиня не заметила.

— Что ж, тогда пойдём, — сказала та, коснувшись моего плеча. — Я как раз шла за тобой. Кареты гостей уже подъезжают, пора идти встречать их.

— Хорошо, — как можно спокойнее ответила я, нервно взглянув на её цепкую руку.

Мы направились по коридору в сторону парадной лестницы. Проходя мимо большого белого зала, я заметила, что все его окна были закрыты плотными красными шторами с чёрными вставками, и посередине помещения, внутри каменного подиума, появился золотой столб внушительных размеров, украшенный красными, чёрными и белыми ленточками. Я терялась в догадках, почему не услышала, когда его устанавливали.

Сердце снова бешено заколотилось. Оглядываясь на столб, я начала спускаться по лестнице и случайно наступила Графине на подол. Женщина споткнулась и чуть не упала, а её пышная юбка задралась — перед моими глазами вместо двух женских ног предстали восемь тонких волосатых лапок. Я чуть не вскрикнула от ужаса, но вовремя закрыла рот рукой.

Восстановив равновесие, Графиня гневно обернулась и закричала:

— Ты что, с лестницы столкнуть меня хотела?!

Она уставилась на меня, точно пытаясь испепелить взглядом. Теперь её лицо вновь искажала жуткая гримаса — как в тот раз, при встрече с прислужниками Князя Тьмы. Одна прядь из аккуратной причёски неожиданно выскочила, придав женщине непривычно безумный вид. Жуткая тьма вновь проступила через её кожу, как еле заметная дымка.