Вверх по пищевой цепи

Глава I. Призраки прошлого

Запах влажной затхлой земли ударил в нос, кожу щекотала шелковистая мокрая трава. Рубашка и джинсы промокли насквозь, плоский камень холодил затылок. С листа дерева на нос упала крупная капля − отголосок недавно прошедшего дождя. Что-то шуршало где-то в кустах позади, еле слышно, лениво. И что-то настойчиво жужжало в заднем кармане джинс, назойливой вибрацией разъедая поясницу.

Девушка с неохотой потянулась промерзшей до костей ладонью к карману. Скользкими от росы пальцами проникла под задубевшую ткань и с трудом подцепила подушечками гладкий новенький смартфон, подарок от Сената. Всё это время телефон ни на секунду не умолкал, словно дрожал от нетерпения и ярости из-за того, что его так долго и нагло игнорировали.

Приняв вызов, девушка тут же отвела смартфон подальше от ушей, потому что собеседнику явно не требовалась близкая дистанция, чтобы быть услышанным.

− Ну и где тебя носит, Юлика? Ты в курсе сколько времени? Нет, не так. Ты в курсе, какой сегодня день и где ты, мать его, должна сейчас быть? – прокричал раскатистый мужской голос и резко затих, излив волну негодования.

Юлика открыла рот, чтобы ответить, но в горле пересохло и она издала лишь неясный скрипящий хрип, который всё же был услышан невидимым морализатором.

− Ты там жива вообще? Или помираешь? Если разговаривать не хочешь, то скинь сообщение со своей геолокацией, и я тебя заберу. Только живее, мне на смену через два часа, не хочу опоздать из-за того, что тебе в очередной раз взбрела в голову «гениальная» идея.

И, не дождавшись ответа, мужчина сбросил звонок. До Юлики донеслись лишь отрывистые гудки, а сам телефон превратился в безжизненный труп, который ещё совсем недавно будто бился в предсмертной агонии.

С тяжким вздохом Юлика раскинула руки в стороны и уставилась в туманное предрассветное небо. Солнечные лучи едва пробивались сквозь белесое влажное марево. На ветвях деревьев неспешно просыпались птицы, заводя бессмысленные утренние трели.

Кожа Юлики покрылась мурашками от холода, а челюсть начала слегка подрагивать, но девушка упрямо продолжала глазеть на то, как лучи солнца прогоняют туман, поднявшийся с озера.

Озеро. Юлика задрожала сильнее и более не могла противиться зову тела, кричащего о том, что девушке уже давно пора было согреться. Только вот, ближайшее место, в котором можно просушить вещи, прежде чем отправить Глену сообщение со своим местоположением, посещать Юлике совершенно не хотелось. Девушка громко выругалась, напугав ближайших пташек, но другого решения не нашла – придётся всё-таки потревожить хижину своим присутствием.

Юлика со стоном поднялась на ноги и зябко поёжилась. Одежда противно липла к телу, в кроссовках чавкало от воды. Девушка, прихрамывая на левую ногу, двинулась в сторону ровной глади притихшего озера, круглым глазом взирающего в небеса. Юлика старалась не смотреть на воду, её напряженный взгляд зацепился за покосившуюся хижину, замершую на песчанном берегу. Темное, давно не крашеное дерево впитало дождевую влагу, стеклянные окна выбиты, осколки стекла торчат из песка, блестя на солнце алмазами.

Скрипучие ступени отозвались болью в сердце. Взойдя на первую ступень, Юлика замерла, прислушиваясь. Тишина. Даже птицы затихли, разглядывая странную девушку, заблудившуюся в самом сердце глухого леса.

Шаг. Ещё шаг. Застывшие пальцы коснулись шершавой поверхности двери, провели по расползающимся трещинам и остановились на ручке.

Вдох. Выдох. Юлика с усилием отперла дверь. Густой гнилостный запах с жаром вырвался наружу. Девушка поморщилась и вошла внутрь. Трухлявый пол усыпан осколками стекла и древесными щепками. Мебели не было, кроме небольшой стальной печи, скромно притаившейся в углу крохотной комнатки. Слой пыли покрывал темнеющие на полу пятна. Они пахли железом и смертью.

Юлика зажмурилась. Боль в левом бедре стрелой промчалась по позвоночнику, ударив в голову. Порыв ветра, ворвавшийся сквозь разбитое окно, вернул девушку в реальность. Юлика обняла себя за плечи, вышла из хижины и набрала поблизости ветки и сырые деревяшки, а затем вернулась обратно к печи.

На скорую руку Юлика запихала в печь хворост, а затем щелкнула пальцами. Синий огонёк сорвался с кончиков пальцев девушки и нырнул в нутро печи, лизнув дрова ярким пламенем.

Тепло волной окутало промерзшую хижину, согревая Юлику. Девушка скинула кроссовки, выжала носки и положила их на пол рядом с печкой. Джинсы и футболку снимать не стала: перспектива находиться в нижнем белье в заброшенном доме её не радовала.

Обняв себя за колени, Юлика принялась следить за танцующими за железной решеткой языками пламени, стараясь не обращать внимание на сосущую в желудке жажду, огнём обжигающую пересохшее горло.

Юлика попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Видимо, литровый пакет крови, выданный вампирами-волонтёрами от Сената вчера вечером, был последним приёмом пищи.

Десна девушки саднили, клыки то и дело норовили вырваться наружу, но бегать за белками по лесу Юлика не планировала. Только не тогда, когда она вновь вкусила человеческой крови. На “Мясорубке” их кормили кровью свиней, намекая о скотском положении вампиров фермы. Горький вкус солоноватой жидкости до сих пор фантомно стоял во рту Юлики, заставляя морщиться.

Почему она здесь? Почему первым местом, которое девушка захотела посетить после освобождения из “Мясорубки”, стал глухой лес со старой хижиной, где они жили всей семьёй до того, как всё пошло прахом?