Вы не хотите летать

Глава 5. Знакомство. Первые впечатления. Первые проблемы

— Прошу каждого назваться по имени, — сказал андрик.

— Соня.

— Матвей, — представился похожий на богатыря высокий блондин.

— Анисья, — произнесла хрупкая негритянка.

— Сабрина, — сообщила синеглазая (в полном смысле слова) сиреневоволосая девочка, еще более худенькая по сравнению с Соней и Анисьей. Такому сложению подошел бы термин «тощая», но в нем содержится негативный оттенок, поэтому лучше сказать «очень-очень стройная».

— Савелий, — сказал еще один высокий мальчик — с темным пушком на голове, будто недавно стригся наголо.

У него на лбу красовался нарисованный синей краской третий глаз. В прежние времена такое самоукрашение называлось татуировкой. Кроме бросавшегося в глаза рисунка на лице виднелись ожоги, синяки и ссадины, сломанный нос был с горбинкой и глядел чуть набок. Чувствовалось, что Савелия жизнь, мягко говоря, не баловала.

Последним, словно делая одолжение, представился наглый толстяк.

— Ингвар.

Андрик поинтересовался:

— Как будет называться ваша команда?

— «Дружба», — предложила черненькая Анисья.

— «Кометы», — вбросила Соня.

Дружба, основанная на симпатии и взаимном уважении, еще в далекой перспективе, над отношениями и слаживанием команды еще работать и работать, а яркие личности с хвостом собственных историй видны невооруженным глазом.

— «Варинги», — весомо высказал толстый Ингвар с ударением на «а».

— Что это? — спросила у него Соня.

— Просто слово красивое, — пожал плечами Ингвар

Взгляд у него был колючий, надменный и чуточку покровительственный. Самый маленький по росту, Ингвар умудрялся глядеть на всех свысока.

— «Дружба» и «Кометы» — слова обычные, а сколько прибыло народу — вы сами видели, — нерешительно сообщил свое мнение Савелий. — Надо выбрать что-то особенное, ни на кого не похожее.

Кажется, ему понравились «Варинги».

— «Патология», — дал еще вариант широкоплечий светловолосый Матвей.

Больше предложений не поступило. Все умолкли, и, чтобы дело сдвинулось, Соня предложила:

— Голосуем. Кто за «Дружбу»? Никто. За «Кометы»? Тоже никто. «Варинги»?

Она первой подняла руку — хотелось сделать приятное угрюмому, потрепанному жизнью Савелию. «За» проголосовали также толстый Ингвар, Савелий и синеглазка Сабрина.

Вот все и решилось. Но нужно довести дело до конца.

— Кто за «Патологию»? — спросила Соня.

Поднялись руки беловолосого Матвея и кучерявой черненькой Анисьи.

— Большинством голосов принимается название «Варинги», — объявила Соня.

— Имена в вашей команде не повторяются, — заговорил андрик, — для простоты общения мы будем обращаться к каждому из вас по имени, которым вы назвались. Сейчас — объединительная церемония. Поприветствуйте друг друга от всего сердца, подарите каждому частичку души. У многих из присутствующих трудные судьбы, кто-то отправился сюда не в лучший период жизни, кого-то при возможном возвращении ждут неприятности. Когда мы говорим о возвращении как о чем-то возможном, но необязательном, имеется в виду, что перед вами может открыться другая дверь, и вы окажетесь в более подходящем для вас мире. Идите же к ближнему и дальнему, к своему и чужому, к шагнувшему навстречу и тому, кто испуганно отступит, потому что не видел от людей добра. Скажите что-нибудь ободряющее, обнимитесь, поделитесь теплом и любовью. Примите другого как самого себя.

— Вам легко говорить, — с некоторым пренебрежением выдал Ингвар, — вы все — одно и то же, а люди рождены разными.

— Мы не одно и то же. В остальном согласимся; все люди — разные, и это прекрасно. И помните, что каким бы человек ни был, счастливым или несчастным его делают не обстоятельства, а собственные мысли.

Соня обернулась к стоявшему ближе всех высокомерному толстяку. Не лучшая кандидатура для выражения радости встречи, но выбора нет, частичку души нужно подарить каждому. Она и Ингвар обнялись.

Толстый человек — это невероятно. Соня видела таких только в потоке, в исторических хрониках. После победы над болезнями не заботиться о внешнем виде считалось безнравственным. Родители планировали детям не только пол, но и определенную внешность, а дети, по желанию, позже меняли ее с помощью телесной модификации. Но меняли в разумных пределах — оскорблять своим видом вкус окружающих считалось невежливым. Работаешь в Арктике во льдах и под ними — так и быть, отрасти ласты и защитный жировой слой, но не пугай в таком виде людей в средних широтах. Кесарю — кесарево, как говорили с незапамятных времен. Волна моды на телесную модификацию прокатилась и сошла на нет, уничтоженная здравым смыслом. У темных же, как видно, эта технология только входит в моду и доступна еще не каждому.

Объятие вышло скомканным, хотя Соня очень старалась показать настоящую радость. Наверное, Ингвар ощутил ее старание и, похоже, посчитал обидным для себя. Или он сам не чувствовал радости. Или не умел ее дарить. Или не хотел. Могло быть все что угодно. Через пару секунд они, как и все, разомкнули объятия, Соня благодарно улыбнулась, а в глазах Ингвара мелькнуло запоздалое разочарование, словно хотел что-то сделать или сказать, но не успел или просто забыл.

Следующей была Сабрина, только что с удовольствием повисевшая на высоком богатыре Матвее. Теперь Матвей с радостью ринулся навстречу Анисье, которая перед этим едва дотронулась до ссутулившегося, съежившегося, точно его бить собрались, Савелия.

— Ты такая умная и деловая, — шепнула Сабрина, приветствуя Соню. — Давай дружить.

Сабрина улыбалась, ее руки обнимали, а глаза бегали, будто ища в ситуации подвох или стараясь скрыть собственный. Радость встречи получалась притянутой за уши. Как в плохом кино. Но теперь не по вине Сони.

— Конечно. — В отношении комплиментов Соня не осталась в долгу: — А ты — красивая и необычная.

У Анисьи с Матвеем, видимо, тоже нашлось, о чем поговорить. Ингвар Савелия даже не коснулся, лишь сухо кивнул в ответ на обильное словесное приветствие и поклон, как падишаху-императору. Все подмечавшая краем глаза, Соня вознегодовала: толстяк мог бы и поблагодарить татуированного приятеля за поддержку в выборе названия. К тому же, Ингвар с Савелием из одного мира.