Вы не хотите летать

Глава 10. Осторожно, двери открываются

Когда Ингвар пришел, Соня испугалась: ей показалось, что предупреждения Савелия сбылись, и толстяк пришел мстить. Но Ингвар забыл прошлое или сделал вид, что забыл. Он выбрал другую тактику. Теперь следовало понять, что он хотел сказать. Другими словами: что он задумал?

Но…

Топором махать — неженское и недетское дело, и стоило голове коснуться подушки… Когда в дверь постучали, снился уже десятый сон.

Открывшимся глазам вид за окном показал ночь.

— Соня, это Сабрина, — донеслось снаружи. — Можно к тебе?

— Одну минуту. — Пижама все еще сохла, поэтому Соня влезла в платье. — Заходи.

— Ой, а ты чего при параде?

— Постиралась. Что случилось?

Сабрина быстро прошмыгнула внутрь. Расслабилась она лишь после того, как дверь закрылась.

— Можно, я останусь у тебя? Я могу спать на полу.

На ней по-прежнему был купальник, словно она еще не ложилась.

— Он снова?.. — догадалась Соня.

Сабрина опустила лицо:

— Ингвар послал меня подружиться с Матвеем, чтобы кое о чем расспросить, а тот кроме Аниськи никого видеть не хочет. У вас всегда светлокожие блондины дружат с чернокожими брюнетами? Это для улучшения породы?

— У нас каждый дружит с тем, с кем хочет. Ингвар опять тебя бил?

Сабрина в очередной раз пропустила вопрос мимо ушей:

— А еще мне нужно выведать у тебя хоть что-то ценное, иначе меня снова накажут. Прошу, придумай что-нибудь похожее на правду, все равно никто не проверит, а мне будет, что рассказать.

Увести разговор в сторону не получилось. Соня потребовала:

— Покажи.

Сабрина нехотя повернулась спиной и спустила лямки купальника.

У Сони заскрипели зубы.

— Жди здесь.

Она помчалась на берег.

Память выдавала нехорошие слова. В груди бурлило.

На острове Соня поколебалась долю секунды и вместо тропинки к Ингвару понеслась к Матвею.

— Это Соня, открой!

Одетый в пижаму сонный Матвей появился в дверях только через минуту:

— Чего шумишь среди ночи?

— Ингвар бьет Сабрину!

— И что? Это их дело. Чего ты лезешь?

— Ты не понимаешь? Он ее бьет! — Соня изобразила жестами. — По-настоящему! Пойдем к нему вместе…

Она попыталась вытащить Матвея за руку, но тот вырвался.

— Не вижу причин лезть в чужую жизнь. — Он протяжно зевнул. — Темные к битью привыкли, это часть их жизни. Они сами выбрали так жить. Я тебе не советую вмешиваться, и сам не собираюсь. У меня сейчас все хорошо, мы с Анисьей решили пожениться после того, как я закончу институт и прилечу к ней на Марс. Проблемы темных — не мои проблемы. Каждый выбирает сам, как ему жить. Для этого мы здесь.

— Да, вы здесь именно для этого, — раздался бесстрастный голос. — Матвей Мурик, своими поступками и желаниями ты, сам того не ведая, первым совершил главный выбор жизни.

Мир замерцал и колыхнулся, будто состоял из тумана. Соне показалось, что вместо моря вокруг острова вновь проявился зал прибытия, и в призрачной стене прорезались две двери. Справа — светлая, слева — темная. Темная приоткрылась…

Матвей исчез. И сразу же мир вернулся в прежнее состояние. Блестела от звездного света рябь на воде, вдали грозила неизвестностью громада новой земли… которую Матвей уже не увидит.

Камни захлестнуло водой, они погружались в море. Соня быстро допрыгала до берега, и тропинка вместе с дверью комнаты, где жил Матвей, растворились в воздухе.

— Где Матвей? — выкрикнула Соня в безучастное небо.

— Он сделал выбор и отправлен по новому месту жительства.

«По новому» — с ужасом повторила про себя Соня. В горле стоял крик: «Почему?!»

Ответ был очевиден. С детства Соню учили: «Хуже всего — не ненависть к ближнему, а равнодушие; это и есть истинная вершина бесчеловечности». Главный закон жизни гласит: «Возлюби ближнего как самого себя». Ближние — это все, а не кто-то конкретный. Матвей неправильно понял любовь.

Ошеломленная, Соня побрела к себе. Мысли путались, в глазах по-прежнему стоял неверящий в происходящее Матвей, перед которым открылась не та дверь. Краем глаза Соня заметила Савелия: выйдя от Ингвара, он увидел, что произошло, и поспешил обратно. Видимо, на доклад к «высокочтимому».

Сабрина все поняла по виду Сони:

— Кого-то из ваших забрали к нам?

— Матвея. Из-за меня.

Сабрина обняла Соню:

— Ты ни при чем. Это из-за меня. Ты хотела помочь мне. Но мне помочь невозможно. — Она и Соня опустились на кровать. — Я обязана вернуться назад, а такие, как Ингвар, у нас — цари и боги. Непокорность карается, и кроме виновных страдают их семьи и все, кто дорог.

— Ты не обязана возвращаться, — сквозь всхлип перебила Соня, — ты можешь уйти к нам. Все зависит от тебя. Тебе нужно понять, что жизнь такова, какой ты делаешь ее сама.

Сабрина со вздохом покачала головой. Ее лицо выглядело очень взрослым, как у Сониных грандов, когда они умилялись глупости малышей:

— Это тебе нужно понять, что жизнь — не хотелки и мечталки, а тяжелый труд, где за неверный шаг бьют и даже убивают. Отвечать за себя легко, хотя многие даже этого не умеют. А если от твоих поступков зависят жизнь и счастье близких? Видишь это? — Сабрина откинула сиреневую прядь за ухо. След ожога выглядел жутко, и Соня, передернув плечами, отвернулась. Сабрина горько усмехнулась. — Кому-то понадобилось от папы нужное решение, и меня похитили. Если бы папа не сделал, как велели, меня в поджаренном виде присылали бы ему по кусочкам. Папа меня любит, поэтому пошел навстречу похитителям. Я отделалась парой ожогов. А могли вовсе не отпустить, в нашем мире редко держат слово. Видимо, папа тоже нашел способ надавить на тех, кто меня удерживал.

— Рассказывая о себе при всех, ты не хотела говорить именно про это?

— Там совсем другое. Тоже хочешь услышать?

Соня кивнула. Сабрина тихо начала:

— Все из-за андриков. Десять лет назад разрешили браки с ними, потому что люди боятся и ненавидят друг друга, и многие не хотели других семей. Для этого человекоподобным роботам дали все права человека. Тем, кто работает в доме, например, теперь требовалось платить за их труд. В нашей семье слуги-андроиды сначала были у каждого, потом, когда у папы начались неприятности, у нас остался один слуга, чтобы убираться и готовить. Когда с деньгами стало совсем плохо, андрик предложил ссудить нам нужную сумму под проценты, ведь его зарплата тратилась минимально — только на подзарядку и техобслуживание. Позже мы заняли у него еще. Потом еще. Через несколько лет сумма стала такой, какую мы не собрали бы за всю жизнь. Оставалось продать жилье. И тут андрик, силиконовая скотина, узнал, что люди женятся на роботах. Деньги ему не нужны, и он предложил простить наш долг, если я выйду за него замуж.