Вы "смогли" без меня

Глава 4.

Глава 4.

Долгих два дня Эола была в бессознательном состоянии. Иногда она слышала какие-то голоса, видела перед глазами видения, в которых отец, стоя перед ней на коленях, просит прощения, потом появлялся Георг почему-то вместе с Роной Гринберт и смеялся над ней, потом отталкивал ее от себя рукой и говорил, чтобы она убиралась в ад. Душа Эолы горела, словно в котле с черной смолой. Когда она открыла глаза, обнаружила себя лежащей на кровати в своей комнате. Из глаз текли слезы, в груди билась тупая боль от предательства Георга и смерти отца. Рядом с ней на стуле сидела Тейя, которая тут же бросилась к Эоле.

- Милая моя, да что же такое. Это надо же так, - причитала сквозь слезы ее верная горничная. - Мы уж и не знали, что думать. Ты так кричала, плакала, что я не знала, что делать. Девочка моя, все позади.

- Тейя, дай пить, - попросила Эола пересохшими губами.

Тейя тут же налила ей из кувшина воду и поднесла кружку к ее губам. Холодная вода немного остудила боль, которая пылала у нее в груди. Эола оторвалась от кружки, кивнула Тейе, откинулась обратно на подушку и глубоко вздохнула.

- Эолочка, ты подождешь? Я приглашу доктора. Он сейчас с господином Норманом разговаривает. Ты нас всех так напугала. Как упала замертво там на кладбище, так и привезли тебя домой. Я ни на минутку от тебя не отходила.

- Пригласи, - слабо улыбнулась она Тейе и горничная тут же убежала.

Через три минуты в комнате появились дядя Номан и доктор Морис, который стал осматривать девушку и задавать ей вопросы. После осмотра доктор достал из своего саквояжа блокнот, написал на нем рецепт, протянул его Норману.

- Вот это обязательно надо купить и давать пить три раза в день. А Вы, - он обратился к Эоле с грустной улыбкой, - постарайтесь больше нас так не пугать. Вы молоды, но все равно надо беречь себя. Сердечко у нас одно, его надо беречь, обязательно беречь. В жизни много есть неприятных вещей, но надо быть выше этого. Будьте сильнее. Отца не вернуть, но не спешите за ним. У Вас вся жизнь впереди.

***

Эола еще пять дней провела в каком-то душевном тумане. Когда она узнала, что за все время Георг так ни разу не пришел к ней, не выразил соболезнование, не узнал о ее здоровье и не помог хоть чем-нибудь, просто потеряла желание жить. Как он мог так поступить с ней? Неужели он мог вот так просто отказаться от их любви, от нее? Она позволяла Тейе ухаживать за собой, кормить, одевать, ходила по квартире безразличной ко всему тенью. Пару раз вышла из дома, чтобы посидеть на скамеечке в небольшом садике за домом, но и там ничего не видела вокруг себя, просто сидела, уставившись невидящим взглядом в какую-то точку в небе. Дядюшка каждый день пытался вытащить девушку из ее состояния, разговаривал с ней, рассказывал о чем-то. Но быть с ней постоянно просто не мог, надо было заниматься торговой лавкой, чтобы заработать хоть какие-то деньги.

Прийти в себя Эоле помог услышанный ею случайно разговор между Остином и Моной. Был жаркий день, Эола сидела в саду и захотела пить. Верной Тейи рядом не оказалось, она отправилась на рынок за продуктами. Девушка поднялась и направилась в кухню. Не доходя до двери кухни, она услышала голоса, остановилась.

- Мне так жалко нашу девочку. Это надо же так подло поступить с ней, - говорила Мона. - Но ничего, ему отольются еще слезы нашей Эолочки. И господина Петера очень жалко, лишиться всего и умереть от предательства того, на кого так рассчитывал. И как теперь будем жить? Скоро зима, надо закупать дрова продукты. А денег, сам знаешь, у господина Нормана не так много. Мы и так не просим у него плату вот уже второй год.

- И не будем просить, - решительно ответил Остин. - Я не оставлю нашего господина, он сделал для нас слишком много хорошего. Пусть сейчас у него трудные времена, но я верю, что все будет хорошо. Он добрый человек и Богиня мать поможет ему. А деньги? Ты же знаешь, что я подрабатываю и немного помогаю господину.

Эола тихо отошла от приоткрытой двери столовой, где разговаривали Остин и Мона, стараясь остаться незамеченной. Ей показалось, что кто-то вытолкнул ее из тумана и заставил вернуться к жизни. Оказывается, что все так плохо и у дядюшки, только он никогда об этом не говорил никому, даже своему брату. Девушка дошла до своей комнаты, села на кресло у окна. Сознание прояснялось. Надо быстрее решать, как можно заработать деньги. Через минут двадцать домой вернулась Тейя. Когда горничная вошла к ней, Эола решительным голосом произнесла:

- Тейя, дорогая, мы сейчас с тобой переберем все наши вещи, которые привезли из дома, я отберу самое необходимое, а остальное мы продадим.

- Девочка моя, что ты задумала? - тихо охнув, спросила женщина.

- Нам нужны деньги. Дядюшка не должен содержать нас. И я узнала, что у него сейчас не все так хорошо с деньгами. Поэтому мы сейчас переберем все вещи, мои, матушки и отца и продадим. Ты же все забрала?

- Да, я забрала все наряды и другие вещи Марин. Отец забрал все свое. Но, Эола, как ты сможешь расстаться с ними? Это же память о родителях.

- Тейя, память живет в моем сердце, а не в вещах. Я оставлю только веер матушки, который ей подарил отец, когда он были еще молодыми, и несколько украшений, которые для нее делал дедушка. Веер матушка называла своим счастливым талисманом. Пусть он и мне поможет. Остальные украшения отец продал, чтобы рассчитаться с долгами. А платья? Кто их будет носить? Ты же сама понимаешь, что мне они не по размеру. И вещи отца не подойдут дядюшке. Пусть Остин пересмотрит их и отберет себе все, что посчитает нужным, остальное мы продадим.