Вязь времен-3. Сотни дней несудных

1. Жить, потерявши царя

«Смутную душу мою тяготит

Странный и страшный вопрос:

Можно ли жить, если умер Атрид,

Умер на ложе из роз?..»

Н. Гумилев «Воин Агамемнона».

 

1. Жить, потерявши царя

-Только одна персона не ясна совершенно…Анна, ты слушаешь меня? – шеф на секунду прервался, чтобы привлечь меня к порядку.

Я вежливо покивала. Что-то с самого начала не нравилось мне в этой истории, что именно – не поймешь. Вот шефа ничего не настораживало, да и понятно: в любом случае, отдуваться предстояло мне. Успокоенный моим кивком, он с энтузиазмом продолжал:

-Персона, надобно сказать, удивительная. Гийом де Монфор – так его звали. Один из немногих, уцелевших в той мясорубке в арабских песках. Помнишь, я тебе рассказывал?

Еще бы не помнить! Вычитав где-то в архивах про «великое рыцарское стояние», шеф неделю кряду никому не давал прохода, все вещал и вещал об их беспредельном героизме. На здравые замечания, что это были воины, и всякое сопротивление врагу – их первейший долг, что в истории тьма примеров подобным подвигам, он отмахивался и кричал о неподражаемости сего случая. Утомил он всех вокруг чрезвычайно, но не это было самым печальным результатом. Самое плохое, что мне предстояло теперь встретиться с одним из «гвардейцев-панфиловцев» лицом к лицу.

Если говорить точнее, одним из них он все-таки не был. Парень служил оруженосцем некоего графа Д`Арси, и его отослали с поля боя в самый последний момент. По моим понятиям, это спасло ему жизнь. По понятиям шефа – лишило чести разделить общую участь. И теперь шеф повествовал о нем с оттенком пренебрежения – едва заметным, но все же… Итог у истории тоже вышел донельзя печальным: будто бы Гийома де Монфора предали суду и сожгли на костре за некие неведомые прегрешения.

Мне не нравилась эта старая рыцарская сказка. Ничего выходящего из ряда вон я в ней не находила. Ну что особенного: мужик со страшным комплексом вины за то, что он уцелел, а другие погибли. И чего бы он ни добился в своей средневековой жизни – все равно считал, что живет зря. И чем, спрашивается, я могла ему помочь? И что, спрашивается, там надо было изучать?

-И что там изучать? – устало спросила я, заранее, в общем-то, зная ответ.

-Как это «что»?! – шеф мгновенно воодушевился, - Во-первых, узнаешь, что там происходило на самом деле. Может, он знает об этом сражении то, до чего в жизни не додумаются наши теоретики. Во-вторых, с чего он признал какую-то несуществующую вину? Сидел бы себе в своем Шато-Монфоре…

-Комплексы, комплексы, - понемногу поддавалась на провокацию я, - Сами же понимаете. Они там остались, а он выжил. Они были герои, а он так, тварь дрожащая. И «права не имеет».

Шеф довольно хмыкнул.

-Ну, вот и узнаешь сама. В-третьих, следствие. Ясное дело, сфабрикованное. Но что и зачем подтасовали – тебе предстоит узнать. Во всем этом, Анна, чувствуется чья-то рука.

Я только вздохнула. Все, что он мог бы мне сказать, я знала и сама.

-Может, их вообще не было! – такое случалось со мной впервые.

Наученная богатым опытом, я не сомневалась ни в чьем существовании, никогда. Не раз случалось, что самые фантастические персонажи оказывались «живее всех живых», а «исторические лица» – всего лишь плодом чьей-то воспаленной фантазии. По правде говоря, у истории частенько вообще не было лиц. Разве что – маски, да и те нечеткие, как старые картины.

Эту служебную тонкость я усвоила очень твердо. Однако именно сейчас серьезно сомневалась в реальности персон, знакомство с которыми мне предстояло.

-Ну кто они такие? – кипятилась я, - Этот Хуго Д`Арси, эти братья де Монфоры… Ни разу о них не слыхала. И потом: кто сказал, что они там стояли, как вы выражаетесь, «насмерть»?

Шеф нахмурился. Будь я хоть немного осторожнее, уже давно бы притормозила. Но я не терпела тормозить, и потому продолжала сопротивление:

-Эти Фермопилы арабского разлива выглядят очень, очень сомнительно. И нечего делать из них героев. Вы совершенно забываете о том, что…

-Это ты забываешь о том, кто здесь принимает решения, красавица, - угрожающе прошипел шеф.

Он с легкостью менял лицо и становился опасным – насколько может быть опасным твой непосредственный начальник. Хоть и поздновато, но я поняла, что настало время отступать. В конце концов, переспорить босса невозможно. Он все знал лучше меня, пора было признать это.

-Откуда сведения? – спросила я, постаравшись, чтобы мой горький вздох прозвучал незаметно.

-Так, - неопределенно махнул рукой шеф, - Мемуары одного из соседей, записи членов братства, да еще одна странность – письмо некоего восточного владыки.

-А владыка-то восточный чем вам не угодил?

-Да не владыка, - отмахнулся шеф, - Не владыка. Он сообщает кому-то из своих единоверцев о том, что войско христианских рыцарей будет стоять лагерем…там, где его впоследствии разбили. Просит помощи, чтобы покончить с неверными. Понимаешь, о чем я? У них, стало быть, в войске был предатель. Да, кстати, он упоминает о тайном стороннике воинства Аллаха. Кто-то из рыцарей втайне исповедовал ислам.



Katarina Kravcova

Отредактировано: 10.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться