Вязаный заговор против сюжета

1

Предупреждение

Эта история создана для читателей 16+.

В ней нет пошлости — только магия, интриги и вязальные тайны.

Здесь героиня попадает в собственный роман, где должна разобраться в таинственных исчезновениях и разоблачить заговор.

Если тебе близки детективы с магическим оттенком и неожиданные повороты сюжета, то ты дома.

_________

Я как скрытый герой веду две жизни. В первой помогаю любителям вязания подобрать необходимую пряжу, а во второй создаю новые фэнтезийные миры. В моём любимом красавчик детектив по имени Ренард разоблачает злодейку-вязальщицу, унёсшую своими игрушками амигуруми множество жизней молодых красавиц города под названием Диантус. Однако читатели засомневались, что Ренард нашёл настоящую злодейку, и не преминули сообщить об этом в комментариях под книгой.

Я так долго думала, что бы им на это ответить, что решила отложить это дело на время после основной работы.

Но и там придумать ничего не получилось. Приехал грузовик поставщика, и я, всё получив и отметив, принялась раскладывать огромные мешки пряжи по местам. Для этого мне понадобилась наша старенькая, кряхтящая и прогибающаяся стремянка. Схватив сразу два мешка с мохером, я вскарабкалась с ними на самый верх. В этот же момент над входом раздался звон колокольчика, а сразу позже я услышала классическое:

— Есть кто-нибудь?

Я покачнулась. Покачнулась и стремянка. И вот я сижу на полу с отбитой попой, а сверху меня валяется целая куча пряжи, почему-то вне мешков.

— Уже иду! — кричу я сквозь боль, которая раскалённым гвоздём вонзилась в копчик. — Подождите минутку!

— Да мне не к спеху! — отзывается покупательница куда вежливее, чем звала вначале.

С трудом выбралась из-под разноцветной горы отряхиваясь. С моих джинсов посыпались ниточки ангоры, а с кофты — белые ворсинки мохера. Теперь я выглядела как лохматый розовый йети после снежной бури. Прекрасное начало дня.

Покупательница оказалась милой девушкой, которая искала пряжу для шарфа парню. Пока я, прихрамывая, помогала ей подбирать оттенки серого — «чтобы не слишком скучно, но и не пёстро» — мозг продолжал нарезать круги вокруг комментариев к книге. «Ренард пошёл по ложному следу!», «Злодейка явно прикрывает кого-то!», «Автор, это провал логики!».

— Может, вот этот меланжевый? — предложила я, машинально суя ей в руки моток «сив-дым-гроза».

— Ой, идеально! — обрадовалась она. — Спасибо вам огромное!

Я проводила её рассеянной улыбкой, а сама поймала себя на мысли, что уже мысленно отвечаю хейтерам: «Вы просто не знаете, что у вязальщицы был сообщник в городской страже!». Стоп! Почему в страже? Что за сообщник? Это мне теперь вторую часть писать?

Я села за стол и достала свой блокнот, куда записывала все идеи, но услышала новый звон и попыталась встать, зацепившись рукой за ящик стола. Именно в этот момент мой взгляд упал на неё. На одну-единственную нитку мохера, прицепившуюся ко мне ещё во время падения. Она была необычного цвета — нежно-перламутрового, переливающаяся, словно покрытая росой. Таких в нашей поставке не было. Совсем.

Боль в спине пульсировала в такт странному, нарастающему гулу в ушах. Я машинально потянулась к той нитке, чтобы убрать её. Кончики пальцев коснулись её…

И мир взорвался белой вспышкой боли. Не физической, а какой-то иной, разрывающей сознание. Я увидела не лавку, а другую комнату — заставленную мотками пряжи, освещённую тусклым светом керосиновой лампы. Почувствовала запах воска и овечьей шерсти, а не лаванды и пыли. И сквозь этот калейдоскоп ощущений пронеслась единственная, кристально ясная и чужая мысль: «Опять эта дурацкая стремянка. Надо бы выбросить, а то когда-нибудь сверну себе шею».

Мысль была моя, но не моя. Воспоминание. Но не моё.

Я дёрнула рукой, словно обожглась, но нить не отпустила. Она будто прилипла к коже, и тот самый перламутровый отсвет пополз по моим венам, к локтю и плечу, обжигающе холодный.

— Всё в порядке там? — окликнула покупательница, и её голос прозвучал как будто из-под толстого слоя воды.

Я судорожно рванула рукой, чтобы освободиться, и в этот раз нить поддалась. Раздался тихий, шелковый щелчок разрыва.

А потом — тишина. Гул в ушах стих. Я сидела на холодном полу своего магазина, вцепившись пальцами в шершавые половицы. Свет был привычным, электрическим. Пахло лавандой. А сверху на мне по-прежнему лежала гора разноцветной пряжи.

Сердце колотилось, выбивая сумасшедший ритм. Что это было? Галлюцинация от удара? Слишком яркая. Слишком реальная.

С трудом подобравшись, я, наконец, поднялась, отряхивая с колен ворсинки мохера. Рука сама потянулась к низу спины, чтобы потереть больное место. И замерла.

Под грубой тканью джинсов я нащупала не просто ушиб. Что-то маленькое, твёрдое и холодное застряло в складке ткани, у самого края поясницы.

Я сковырнула это ногтем и поднесла к глазам.

На ладони лежала крошечная, не больше ногтя, пуговица. Искусственно состаренное стекло молочного цвета. Идеально круглая. Та самая, что я как писательница много раз описывала в рукописи — классические пуговицы для глаз кукольных амигуруми из лавки «Милота для ваших сердец».