Вязаный заговор против сюжета

3

В висках отдался чужой импульс — чёткий и холодный, как удар лезвия по стеклу. «Слишком долго. Она заставляет себя ждать».

Я ахнула, и крючок выскользнул из ослабевших пальцев, глухо стукнувшись о прилавок. Связь оборвалась. Я стояла, опираясь о столешницу, пытаясь перевести дыхание и до боли вдавливая в шершавое дерево кончики пальцев. В ушах звенело, а внутри всё застыло от леденящего ужаса.

Это был не просто инструмент. Это была антенна. Но она настроена не на жертв, а на него.

На того, кто дёргал за ниточки.

Мысль ударила с такой ясностью, что перехватило дыхание. Я, автор, творец этого мира, всегда считала Магдалину единственной злодейкой. Одинокой вязальщицей-отравительницей. Но этот холодный, нетерпеливый посыл… Он исходил от кого-то другого. Кто-то ждал. Кто-то обладал достаточной силой, чтобы через этот крючок чувствовать и выражать раздражение. Сообщник? Наставник? Или тот, кто использовал Магдалину, как пешку, как и её игрушки?

С отвращением, смешанным со щемящим, запретным любопытством, я протянула руку и снова подняла крючок. Дерево всё ещё отдавало теплом, но теперь это тепло казалось липким и чужим. Оно обжигало ладонь, словно скрывало в себе не жизнь, а тлеющую гадюку, готовую ужалить.

Он ждал. Тот, кого я не придумывала. Тень за кулисами моего же собственного сюжета. А значит, у меня было немного времени. Совсем чуть-чуть, чтобы понять, кто он, и найти способ его остановить. Чтобы переписать правила игры, которая оказалась сложнее, чем я предполагала.

Где-то за стенами этой лавки, в лабиринте мощёных улочек Диантуса, уже ходил детектив Ренард. Мой красавец-герой. Мой главный враг. Его ум уже складывал пазл из улик, и все они вели сюда, к одинокой вязальщице. Он искал преступницу, ещё не зная, что та лишь марионетка в чужой игре.

И теперь я знала то, чего не знал он. Мы оба охотились за одной и той же тенью. Только я держала в руках нить, ведущую к кукловоду.

Тишину лавки внезапно прорезал новый звук — не звон колокольчика, а приглушённый, но отчётливый гул голосов с улицы. Взволнованный, нарастающий. Я метнулась к запылённому окну, стараясь оставаться в тени, и раздвинула тяжёлую ткань шторы ровно настолько, чтобы увидеть происходящее.

Напротив, у булочной, собралась небольшая кучка людей. Хозяин, толстяк Эбен, что всегда угощал Магдалину горячими калачами, размахивал руками, его лицо раскраснелось от возмущения. Рядом с ним стояла высокая, поджарая женщина в фартуке — прачка миссис Глим — и что-то горячо ему доказывала, кивая в сторону моей лавки. Её взгляд был колючим, полным подозрения.

Сердце упало. Сюжет начал своё неумолимое движение. Первые слухи. Первые подозрения. Они ещё не знали имени Магдалины Веспер, но уже искали виноватого.

И тут толпа расступилась. Не потому, что кто-то попросил, а будто сама собой, подчиняясь невидимому приказу. Из-за угла, твёрдым, мерным шагом, вышел он.

Я не видела его лица, лишь силуэт в длинном плаще хорошего покроя, широкие плечи, уверенную осанку. Он не суетился, не жестикулировал. Он остановился в нескольких шагах от группы, слегка склонив голову, слушая разгорячённого булочника. Эбен сразу понизил голос, его жесты стали менее резкими, почти подобострастными.

Это должен был быть он. Детектив Ренард. Мой герой. Мой следователь.

Его рука в тёмной перчатке поднялась, прерывая рассказ Эбена, и указательным пальцем он чётко обозначил направление — прямо на витрину моего магазина. На табличку с вывеской «Милота для ваших сердец». Все головы в толпе, как по команде, повернулись в ту же сторону.

Ледяная волна прокатилась по спине. Он уже здесь. Он уже ведёт расследование. И он уже смотрит в мою сторону.

Я отшатнулась от окна, отпустив штору, и сердце заколотилось где-то в горле. Времени не оставалось. Он подойдёт сюда. Сейчас. Через минуту. Через пять?

Мой взгляд упал на крючок, всё ещё зажатый в потной ладони. Дерево пульсировало тем самым чужим, нетерпеливым теплом. «Слишком долго», — эхом отозвалось в памяти.

И тут меня осенило. Жуткая, безумная мысль, единственный шанс, который мог сработать только в мире, где магия вплеталась в нити.

Что, если я не буду обманывать того, кто дёргает за ниточки? Что, если я дам ему то, что он ждёт — отчёт, сигнал, что-то? Но сделаю это так, чтобы это стало и моим оружием.

Я лихорадочно огляделась, нащупала на полке моток пряжи — густого, темно-багрового цвета, цвета запёкшейся крови. Без дрожи, с холодной, отчаянной решимостью, я вцепилась в крючок.

«Ты там ждёшь весточки?» — мысленно прошипела я в пульсирующее дерево, обращаясь к невидимому кукловоду. Хочешь знать, что твоя марионетка ещё на свободе и дрожит от страха? Получи!

И я начала вязать. Не игрушку. Не оберег. Я вплетала в петли весь свой ужас. Свой животный страх. Своё отчаяние от осознания, что за мной уже идёт детектив. Я вплетала в багровую нить чистую, неразбавленную панику, крик души, попавшей в ловушку собственного сюжета.

Пусть невидимый хозяин крючка почувствует это. Пусть почувствует, что его пешка в отчаянии и вот-вот сорвётся. Пусть ощутит сквозь магическую связь приближение Ренарда — угрозу его планам. Пусть это будет моим предупреждением ему. И одновременно — моим немым криком о помощи тому, кто должен был быть моим врагом — детективу. Может, хоть что-то из этого хаоса чувств дойдёт до того, кто сможет им воспользоваться.