Вязаный заговор против сюжета

6

В этот момент над дверью звякнул колокольчик — судорожно и нервно, словно кто-то дёрнул за верёвочку в отчаянии.

Мы резко обернулись на звук, разорвав напряжённую паузу.

В дверях, сметая с лица мокрые от дождя волны тёмных волос, стоял молодой парень-посыльный. Краснощёкий, запыхавшийся, он держал в руках аккуратный, но внушительных размеров ящик из светлого дерева.

— Мадмазель Вэспер? — переведя дух, выпалил он, уставившись на Ренарда, который всем своим видом напоминал грозовую тучу, а затем на меня, застывшую с искажённым от напряжения лицом. Его уверенность мгновенно испарилась. — Мне... велели передать лично в руки. От мануфактуры «Серебряная нить».

Я замерла. «Серебряная нить»? Это была одна из самых престижных прядильных мануфактур в регионе. Их товар стоил целое состояние, и они никогда не снисходили до маленьких лавочек вроде моей.

Ренард медленно, словно хищник, оценивающий новую дичь, повернул голову к посыльному.

— От кого именно? — его голос был низким и властным.

Парень сглотнул, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Э-это деловое предложение, господин... — он потупил взгляд, не в силах выдержать ледяное давление, исходившее от детектива.

— Детектив Ренард. Городская стража, — отрезал Ренард, и эти слова повисли в воздухе немым приговором для всякой коммерческой тайны.

Лицо посыльного вытянулось. Он беспомощно взглянул на меня и судорожно сунул ящик мне в руки.

— Образцы! Для оценки! Ждут ответа! Всего хорошего!

И пулей выскочил за дверь, словно испугался, что его арестуют за сам факт доставки. Колокольчик звякнул ещё раз, возвещая о его бегстве.

Мы снова остались одни. Гулкая тишина вернулась, но теперь её наполнял стук дождя по крыше и тяжёлое, ровное дыхание Ренарда. Я стояла, сжимая в руках неожиданный ящик. Он был тяжёлым и пах дорогим деревом и свежей шерстью.

— Откройте, — приказал Ренард. В его голосе не было и намёка на просьбу.

Дрожащими пальцами, под пристальным взглядом, я откинула крышку. Внутри на мягкой бордовой ткани, лежали десятки маленьких мотков пряжи высочайшего качества — от нежнейшего кашемира до шёлка с золотой нитью. Сверху лежало письмо на плотной бумаге с логотипом мануфактуры. Я пробежала глазами по строчкам: «...восхищены качеством ваших работ... надеемся на взаимовыгодное сотрудничество... рассмотрим ваши условия...»

Сердце у меня ёкнуло. Это был шанс. Шанс для Магдалины вывести её маленькое дело на новый уровень. Признание её таланта.

Ренард выхватил письмо у меня из рук. Его глаза пробежали по тексту, и скулы напряглись.

— «Серебряная нить»? — он произнёс это название с ядовитой насмешкой. — Интересно, что заставило таких гигантов обратить внимание на скромную лавочку на окраине? Особенно сейчас. Новый поставщик? Новый канал для... закупок? — Он сделал ударение на последнем слове, вкладывая в него зловещий смысл.

— Это деловое предложение! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала обида. Я указала на образцы. — Смотрите! Кашемир! Шёлк! Это же образцы для оценки!

— Именно так и оформляются сделки, которые не должны бросаться в глаза, — парировал он, делая шаг ко мне. Дистанция между нами снова сократилась до опасной. — Кто ваш контакт на мануфактуре? Кто решил, что именно вы достойны такого «признания»?

— Я не знаю! — это была чистая правда. — Я впервые получаю от них весточку!

— Очень своевременная весточка, — его губы тронула холодная усмешка. — Как раз, когда моё расследование привело к вам. Совпадение? Не думаю.

— Я ни в чём не виновна! — мои кулаки сжались. Крючок в кармане жгуче похолодел, словно вторя моему отчаянию.

— Все виновные так говорят, — парировал Ренард, стоя так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. — Но деловые связи, мадемуазель Веспер, — он произнёс моё имя с презрительным шипением, — часто оказываются грязнее, чем кажутся.

Я чувствовала, как по щекам разливается краска от гнева и беспомощности. Он видел заговор даже в этом. В возможности успеха. Но сквозь ярость во мне поднималось странное, двойственное чувство. Это был не просто страх.

Он именно такой, — пронеслось в голове с отчаянной ясностью. Именно такой, каким я его описывала. Упрямый, дотошный, невероятно умный. Его уверенность граничит с высокомерием, а стальной взгляд способен свести с ума.

И самое ужасное было то, что мне он нравился. Да, прямо сейчас, когда громил мою репутацию, Ренард мне нравился. Потому что я месяцы напролёт просидела над рукописью, вкладывая в этого персонажа все свои представления об идеальном, хоть и сложном, мужчине. Я любовалась им на страницах. А теперь он стоял передо мной — живой, дышащий, и смотрел на меня как на врага. Это было одновременно восхитительно и невыносимо.

Он был моим главным врагом в этом мире. Но он же был и воплощением моего же творчества, моей мечты, которую теперь приходилось ненавидеть.

Внезапно Ренард резко выдохнул и отступил на шаг. Провёл рукой по лицу, и на мгновение в чертах его лица промелькнула неподдельная усталость, та самая, что выдаёт человека, который ночь за ночью гоняется за призраками. И в этой уязвимости он стал ещё ближе к тому персонажу, которого я так любила описывать.