Вязаный заговор против сюжета

9

Решение казалось безумным. Самоубийственным. Единственно возможным.

Мне предстояло создать магический артефакт. Целенаправленно. Осознанно. Зная, что каждое движение крючка питает зло, которое я пыталась остановить. Цена — очередная порция выгорания, та самая, что оставляет на душе пепел и пустоту. Но ставка — жизнь следующей девушки и мое единственное, призрачное доказательство невиновности.

Заперев дверь лавки я задвинула засов, хотя прекрасно понимала, что от настоящей угрозы железная щеколда не спасет. Я потушила все лампы, кроме одной, маленькой и тусклой, на прилавке. Ее дрожащий свет выхватывал из тьмы лишь мои руки и зловещий моток ночной пряжи. Он лежал передо мной, холодный и безмолвный, словно обсидиановый клубок.

Я взяла в руки крючок. «Прости», — прошептала неизвестно кому — себе, Магдалине, всем тем, чьи жизни оказались сплетены в эту паутину. Я не просила силы. Не вкладывала в него желание. Я просто… открылась. Позволила тому, что скрывалось за магией, течь через меня. Как вода просачивается через разрушенную плотину.

Первая петля далась с мучительным усилием. Не физическим — тело двигалось с той же грацией Магдалины. Но каждая клетка моего существа кричала в молчаливом протесте. Пряжа была живой и враждебной. Она не скользила, а цеплялась за крючок, словно не желая подчиняться, и от ее прикосновения по пальцам побежали ледяные мурашки. А крючок… крючок ликовал. Он пылал в моей руке, как раскаленный уголек, и его тепло ощущалось не живым и уютным, а липким, паразитическим. Он пил мою волю, страх, мое отвращение и претворял их в нечто иное.

Я вязала не слепо. Я вплетала в узор намерение. Представляла его не как игрушку, не как оберег, а как маяк. Как крик в ночи, который должен был услышать только один человек. Ренард. Я вплетала в каждую петлю его образ. Его стальные глаза. Тень упрямого подбородка. Хрипловатый голос. Вплетала его боль о пропавшей сестре, ярость, его неумолимую жажду правды. Я делала его неотъемлемой частью этого творения. Отчаянная попытка приманки. Я создавала волшебную удочку, на которую надеялась поймать самого опасного хищника в городе, чтобы направить одного на другого.

Работа шла мучительно медленно. В отличие от уютного песочного мериноса, эта пряжа не приносила покоя. Напротив. С каждым рядом во мне нарастала тревога. Пустота, которую я так боялась, подступала быстрее, чем обычно. Тяжёлая и липкая как деготь. Меня начинало тошнить. В висках стучало. Перед глазами проплывали темные пятна. Я чувствовала, как из меня вытягивают не просто энергию, а что-то более важное — надежду, может быть. Веру в хороший конец.

И видения не заставили себя ждать. Они приходили не как четкие картинки, а как обрывки чувств, запахов, тактильных ощущений.

…приторно-сладкий запах увядающих цветов в душной, наглухо закрытой комнате…

…ощущение шелковых простыней под пальцами, таких же холодных и скользких, как эта пряжа…

…вкус дорогого чая с горьким послевкусием полыни…

…и тихий, размеренный скрип… будто кто-то ритмично раскачивается в кресле-качалке… снова и снова…

Это не мысли. Это ощущения. Состояния. Но не мои, а женщины, привидевшейся мне. Она была спокойна. Абсолютно, леденяще спокойна. И в этом спокойствии таилась такая бездна превосходства и равнодушия, что мне стало физически холодно.

Я продолжала вязать, стиснув зубы, пока пальцы не онемели, а спина не заныла от долгого сидения в одной позе. Я создавала… перчатку. Небольшую, изящную, женскую. Бесполезную вещь. Но именно в эту форму просилось плетение. Магический канал. Когда я закрепила последнюю петлю и оборвала ледяную нить, наступила тишина. Глубокая, звенящая.

Я сидела, глядя на свое творение, лежавшее на ладони. Перчатка вышла идеальной. Бархатисто-черной, с мерцающими звездами, повторявшими биение моего сердца. Она была красивой. И абсолютно чужой. Она получилась чуждым организмом, паразитом, которого я сама же и породила.

Крючок наконец остыл. Я отложила его в сторону, чувствуя себя выпотрошенной. Пустота внутри была такой всепоглощающей, что хотелось свернуться калачиком на полу и плакать. Но я не могла себе этого позволить.

Перчатка связана. Что теперь? Отнести ее Ренарду? Сказать: «Вот, детектив, я связала вам волшебную варежку, она приведет вас к настоящей убийце»? Он приказал бы арестовать меня на месте за издевательство над следствием.

Нет. Это работало не так. Магия требовала жертвы.

Я подошла к окну. Ночь была в самом разгаре, дождь почти прекратился, оставив после себя мокрый, блестящий булыжник и лужи, отражающие редкие фонари. Я приоткрыла форточку. Холодный воздух обжег лицо.

«Ладно, — подумала, сжимая перчатку в руке. — Ты хотела, чтобы я это сделала? Я сделала. Теперь твой ход».

Я разжала пальцы и выбросила перчатку в грязную лужу посреди темной, пустынной улицы.

Она упала беззвучно, черное пятно на отражении фонаря. Ничего не произошло. Тишина. Только где-то вдали завыла собака.

Разочарование и новая волна усталости накатили на меня. Что, если это не сработает? Что, если я зря потратила силы и…

И тут я увидела его.

Из-за угла, из той самой тьмы, где растворился незнакомец, вышел Ренард. Он не смотрел по сторонам. Шел прямо. Ео плащ развевался за ним, а лицо было напряжено и сосредоточено. Он шел так, словно его вела за собой невидимая нить. Его путь был прям как стрела. Прямо к той луже, где лежала моя перчатка.