Выбирая путь

Глава 1. Эмпатия под софитами

Шум толпы был осязаемым. Не просто звуком, а живым, дышащим существом, которое давило на барабанные перепонки и вибрировало под ногами сквозь деревянные планки сцены. Море светящихся бэнгбонов сливалось в единое сияющее пятно, слепившее больше любых софитов. Но для Руми это было не просто пятно. Это был океан.

Океан восторга и безудержной радости. Тысячи эмоциональных всплесков, которые она ловила кожей, как антенна. Ее дар — грубый, неотшлифованный, мучительный дар эмпата — был ее главным оружием в бою и самым тяжелым грузом на сцене. Она училась фильтровать, отсекать, прятаться за улыбкой и отточенными движениями танца.

Песня достигала кульминации. Сердцебиение Бэби выбивало бешеный ритм, бас Эбби отдавался в груди, голос Миры парил над толпой, а твердый рэп Джину рубил такт, как клинок. Руми, выполняя свою партию, скользила взглядом по ним, по своей команде, своей семье. Ее эмпа была не просто позицией — это был щит, за которым она пряталась.

И тогда она почувствовала его. Не всплеск, а скорее... глубокую, темную воронку. Тихий, почти неслышный вихрь боли посреди всеобщего ликования.

Ее взгляд автоматически нашел Джину.

Он был идеален. Его улыбка была обращена к фанатам. Каждый жест лидера — уверенный и точный. Он подмигнул кому-то в первом ряду, и толпа взревела от восторга. Но Руми чувствовала. Чувствовала, как под этой ослепительной улыбкой скрывается напряжение стальной пружины, готовой лопнуть. Чувствовала ту самую боль — острую, как осколок стекла, вонзившийся глубоко в сердце.

Его боль отозвалась в ней ноющим эхом. Руми на миг сбилась с шага, но годы тренировок заставили тело работать на автомате. Улыбка не сползла с ее лица. Никто не заметил. Никто, кроме него.

Взгляд Джину на долю секунды встретился с ее. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Предостережение? — и тут же исчезло, растворенное в образе безупречного айдола. Он закончил свой куплет, и сцена взорвалась фейерверком.

Концерт закончился. Крики «Сарангхэё!», летящие на сцену подарки. Мира и Зоуи и остальные парни ушли в гримерку. Руми чуть отстала от них, она старалась дышать глубже, отсекая нахлынувшие эмоции. Все хотели кусочек их энергии, и ее дар заставлял ее принимать все это на себя.

— Отлично сработано, команда, — голос менеджера, мистера Ким, прозвучал как спасение. — Быстро за кулисы. Отдыхать некогда, через пятнадцать минут интервью для…

Но его слова потонули под новым, отвратительным ощущением. Не человеческим. Что-то холодное, склизкое, полное зависти и мелкой злобы. Оно было здесь, за кулисами.

— Мистер Ким, — голос Руми прозвучал чуть хрипло. — Я… я забыла бутылку с водой на сцене.

— Быстро, — буркнул он, уже отвечая на звонок.

Руми рванула обратно, по темной боковой кулисе. Ее сердце колотилось. Это был демон. Небольшой, паразит. Но именно такие были самыми противными.

Она выскочила в служебный коридор и увидела его. Существо, похожее на помесь гигантской мокрицы и темного клубка дыма, облепило одного из молодых техников. Парень стоял, застыв, а по его лицу текли слезы. Демон питался его сомнениями, его страхом не справиться с работой.

— Эй! — крикнула Руми.

Демон повернулся к ней. У него не было глаз, только ощущение голода. Оно шипя отпустило техника и поползло в ее сторону, почуяв более «вкусную» добычу.

Руми приняла боевую стойку. Ее каблуки были неудобны для боя, а платье сковывало движения. Волна отчаяния и неуверенности техника ударила в нее, смешавшись с ядовитыми эмоциями демона. Голова закружилась.

— Эмпа, активируйся! — прошептала она, пытаясь сосредоточиться.

Но она была истощена после концерта. Ее щит дал трещину. Эмоциональный вихрь ошеломил ее. Она отступила на шаг, споткнувшись о провод.

Демон прыгнул.

И тут пространство вспыхнуло ослепительно-белым светом. Теплым, яростным и невероятно точным. Световой клинок, похожий на сжатую молнию, пронзил демона насквозь. Существо взвыло и испарилось с тихим шипением.

В световой дымке проявился сначала силуэт, а потом и сам Джину. Он был без пиджака, рубашка закатана до локтей, на лице — не улыбка айдола, а холодная ярость охотника.

— Что это было, Руми? — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Ты должна была вызвать подкрепление, а не бросаться на него в платье и на каблуках.

Он подошел к технику, который, всхлипывая, оперся о стену.
— Все в порядке? — спросил Джину, и его голос вдруг стал мягким, обволакивающим. Влияние Лидера. Убеждать, успокаивать.

Техник кивнул, смотря на него с обожанием.

Тогда Джину повернулся к Руми. Его глаза снова стали жесткими.
— Безрассудство. Один неверный шаг, и он мог вырваться, навредить кому-то. Мы не можем себе этого позволить. Никогда.

Его слова были как пощечина. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что она, сквозь его гнев, ясно чувствовала тот самый спазм страха. Острого, животного страха за нее. Он не злился на ее непрофессионализм. Он испугался.

Это открытие парализовало ее сильнее любого демона.

— Я… — она попыталась найти слова, но ее дар подкидывал ей обрывки его эмоций: раздражение, ответственность, усталость, и снова этот колючий, назойливый страх.

— Иди готовься к интервью, — оборвал он, его взгляд скользнул по ее дрожащим рукам, и в нем на миг мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но тут же погасло. — И приведи себя в порядок. Мы должны быть идеальны. Всегда.

Он развернулся и ушел, его шаги отдавались эхом в пустом коридоре.

Руми осталась стоять одна, все еще чувствуя на коже жгучее прикосновение его света и ледяной холод его скрытой паники. Концерт окончился. Охота — тоже. Но самая сложная битва, похоже, только начиналась.