Выбирая себя

Глава 19. Как раньше

Катя сидела у окна с книгой, закутавшись в плед. Первое января выдалось морозным и тихим. Город спал после новогодней ночи, лишь изредка проезжали редкие машины, оставляя следы на заснеженной дороге. Её руки всё ещё саднили после вчерашней многочасовой уборки, а мышцы ныли от усталости, но странным образом на душе было спокойно.

Звонок в дверь застал её врасплох. Первого января, в разгар праздничных каникул — кто бы это мог быть?

Она отложила книгу и пошла открывать, на ходу поправляя растрёпанные волосы. Распахнула дверь и замерла. На пороге стоял Сергей — в заснеженном пальто, с огромным букетом белых хризантем и таким виноватым выражением лица, что у Кати невольно дрогнули губы в улыбке.

— Привет, — он переминался с ноги на ногу, словно мальчишка, пойманный на шалости. — Я... можно войти?

Катя молча отступила, пропуская его в квартиру. От него пахло морозом, хвоей и чем-то ещё — тем самым, знакомым с детства запахом, который она всегда ассоциировала с ним одним.

— Это тебе, — он протянул букет, глядя куда-то в сторону. — Я знаю, это ничтожно мало, но... спасибо тебе. За всё, что ты сделала вчера.

Катя приняла цветы, чувствуя их тяжесть и прохладу. — Спасибо. Они красивые.

В его глазах было столько искреннего раскаяния, что Катя невольно смягчилась. — Проходи, — она кивнула в сторону кухни. — Чай будешь?

Он кивнул и прошёл за ней, снимая пальто. Катя поставила чайник и занялась цветами, доставая из шкафа вазу, которой не пользовалась уже очень давно. Краем глаза она наблюдала, как Сергей осматривается, словно заново знакомясь с пространством, которое когда-то знал как свои пять пальцев.

— Давно у тебя не был, — тихо сказал он, поймав её взгляд.

— Давно, — согласилась она, расправляя цветы в вазе.

— Кать, я... — он запнулся, подбирая слова. — Я не знаю, как сказать, насколько мне стыдно.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только свистом закипающего чайника. Катя заварила чай — крепкий для него, с мятой для себя. Как раньше. Движения были привычными, механическими — словно не было этих месяцев отчуждения.

— Я скучал, — вдруг сказал Сергей, когда они сели за стол. — По нашим разговорам. По твоему чаю. По тому, как легко с тобой дышится.

Катя подняла глаза, чувствуя, как что-то сжимается в груди. — Правда?

— Правда, — он кивнул. — Каждый день. Особенно вчера, в Новый год. Помнишь, как мы раньше его встречали? Глинтвейн, фонарики на крыше, твои смешные колпаки...

— Помню, — тихо ответила она, невольно улыбаясь. — Ты всегда говорил, что колпаки — это глупо, но надевал их.

— Для тебя я был готов и не на такое, — он усмехнулся, но тут же стал серьёзным.

На кухне снова стало тихо. Они пили чай, наблюдая, как за окном медленно падает снег, укрывая город белым покрывалом.

— Я принёс кое-что ещё, — Сергей полез в карман и достал маленькую флешку. — Наши старые фотографии. Помнишь ту поездку на озеро? И ещё пикник в парке, и как мы ходили в тот странный музей...

— Музей утюгов! — рассмеялась Катя. — Боже, как я могла забыть! Ты ещё пытался украсть один на память.

— Я не пытался украсть! Я просто хотел рассмотреть поближе! — возмутился Сергей, и они оба расхохотались, как раньше, когда всё было просто.

— Давай посмотрим? — предложила Катя, вставая. — У меня как раз ноутбук заряжается.

Они перебрались в комнату, сели рядом на диван — на тот самый диван, где когда-то просиживали вечера за разговорами, фильмами, учёбой. Катя открыла ноутбук, вставила флешку, и экран заполнился фотографиями из прошлого.

Они на озере — Катя в смешной шляпе, Сергей с обгоревшим носом. Они в парке с шариками — День города, они тогда ещё школьниками были.

Каждое фото — история. Каждая история — часть их общего прошлого, переплетённого так тесно, что не разделить.

— Смотри, а это где? — Сергей указал на фотографию, где они стояли в обнимку у какой-то стелы.

— Это когда мы ездили к моей тёте в деревню, помнишь? Ты ещё боялся её гусей.

— Я не боялся! Я просто был осторожен! Эти птицы — исчадия ада!

Они снова рассмеялись, и Катя вдруг поняла, как сильно ей не хватало этого — его смеха, его тепла рядом, их общих воспоминаний, понятных только им двоим.

Сергей, словно прочитав её мысли, тихо сказал: — Мне не хватало этого, Кать. Тебя. Нас.

Она посмотрела на него — и увидела в его глазах то же самое: тоску по прошлому, страх потерять что-то бесценное, желание вернуть ту близость, которая была между ними.

— Мне тоже, — честно призналась она. — Очень не хватало.

За окном уже стемнело, когда они вдруг обнаружили, что проголодались. Катя нашла в холодильнике остатки оливье, вчерашнюю курицу, домашние соленья. Сергей полез помогать — как раньше, когда они часто готовили вместе. Их движения на кухне были слаженными, привычными, словно и не было этих месяцев врозь.

— Помнишь, как мы пытались приготовить утку на твой день рождения? — спросил Сергей, нарезая хлеб.

— И чуть не спалили кухню! — Катя улыбнулась, доставая тарелки. — Мама потом неделю отмывала духовку.

— Зато было вкусно, — он ухмыльнулся.

— Было подгоревшее, — парировала она, и они снова рассмеялись.

Они сидели за столом, ужинали, разговаривали обо всём на свете — о работе Сергея, об учёбе Кати, о новых фильмах, о книгах, о планах на будущее. Говорили легко, свободно, как раньше, когда понимали друг друга с полуслова.

Сергей рассказал о последнем дежурстве, где им пришлось спасать застрявшего в дымоходе Деда Мороза-аматора. Катя поделилась историей о преподавателе, который пришёл на экзамен в рождественском свитере с мигающими огоньками. Они смеялись, перебивали друг друга, дополняли фразы — и оба чувствовали, как возвращается та особая связь, которая всегда была между ними.

Когда часы показали почти полночь, Сергей неохотно поднялся: — Мне, наверное, пора. Завтра дежурство.

— Уже так поздно, — Катя сама удивилась, как быстро пролетело время.