Выбираю любить тебя -2

Глава 3

Вечером прихожу домой, еле передвигая ноги. Вроде, сегодня и работы особо не было, но Ольга заставила всех освобождать новую комнату для реквизита. Пока все разобрали, часть отправили в мусорные контейнеры, убрались, перенесли ненужные столы в другой офис. Затем раскладывали по стеллажам реквизит, устала так, что хочется упасть и проспать несколько часов. Мама встречает меня в фартуке, на щеке след от муки.

— Устала? — целует в щеку.

— Есть немного, — согласно киваю, стягивая кроссовки, — Как папа?

Извечный мой вопрос, на который ответ не меняется уже несколько лет. Мама постоянно с папой, кормит с ложечки, так как он не двигает правой рукой. Делает массаж, моет, убирает. Если бы не она, не знаю, что я делала. Хорошо, что моя зарплата позволяет маме не работать. Сиделку нанять нам дорого.

— Что на работе сказали? — спрашивает мама, наливая мне тарелку борща.

Вяло ковыряюсь в ароматном вареве, аппетита совсем нет.

— Отпустили, но с понедельника, — отвечаю устало.

— А как же ты поедешь?

— Придется лететь в воскресенье.

— Но ваша программа, ты не успеешь? — тревожится мама, а я пожимаю плечами.

После ужина заглядываю в комнату родителей. Папа спит, дышит тяжело, неровно. После инсульта правое легкое работает очень плохо и иногда приходится пользоваться кислородной маской и баллоном.

Тихо закрываю дверь и ухожу к себе в комнату. Мне нужно позвонить Джону, сказать, что задержусь на день. Набираю друга, слышу его веселый голос и начинаю невольно сама улыбаться, хотя он меня не видит:

— Жанин, здорова! — откликается Джон.

Недавно он полюбил это слово и теперь вставляет его куда угодно.

— Ты уже прилетел? — тихо смеюсь, я очень рада его слышать.

— Да, ты знаешь, Сочи — замечательный город, лучше, чем Москва. Тут есть море, — восторженно кричит друг и бывший партнер по балетной студии.

— Мне нравится твой восторг, — посмеиваюсь, пока переодеваюсь в домашнее.

Джон еще что-то рассказывает, а я валюсь на кровать, чувствуя, как глаза закрываются сами собой.

— Ну так что, ты уже садишься в самолет? — вырывает Джон меня из полусонного состояния.

— Нет, придется задержаться на один день, — огорченно вздыхаю.

— Но... Хотя, ничего страшного, — быстро берет себя в руки Джон, — Думаю один вечер смогу станцевать один. Главный выход у нас в воскресенье. Ты точно сможешь?

— В воскресенье да, очень жаль, что твоя Барба не смогла прилететь.

— Я ужас как зол на нее, — соглашается друг, — Главное с тобой программу успеть прогнать.

— Постараюсь на самый ранний рейс, — обещаю ему.

— На тебя вся надежда, — вздыхает Джон.

Еще какое-то время общаемся, на другие темы. Джон все-таки уехал тогда в Америку, там у него появился друг, они даже символически сыграли свадьбу. Отец Джона почти смирился с ориентацией сына и позволил тому танцевать. Балет был для Джона всем, самой жизнью. Только с партнершей не повезло. Барб постоянно попадала в какие-то истории. Когда их пригласили танцевать в составе шоу в Сочи, Джон сразу согласился. Во-первых, он очень любил Россию, а во-вторых, страшно хотел встретиться со мной. Я собиралась к нему прилететь на пару дней, но из-за отсутствия партнерши меня вызвали в срочном порядке. Никто не собирался искать Джону замену здесь, а вызывать из Америки те еще расходы. Друг мог себе позволить это, но уговорил танцевать на шоу меня.

— Или танцуешь ты, или я все бросаю и уезжаю, — уговаривал он меня, и я согласилась. Ну как не помочь.

— Хорошо, как возьму билет, тебе сообщу, — соглашаюсь, а Джон довольный что-то еще рассказывает, пока меня совсем не вырубает.

В субботу с утра бегу в магазин, нужно снабдить родителей продуктами на неделю. Не знаю, во сколько сегодня вернусь домой, у меня оговорено в договоре время на три часа, но бывают и сверхурочные. Они оплачиваются в двойном размере, что очень выгодно.

В офисе появляюсь за полчаса до назначенного времени и болтаю с девчонками, пока не приходит наш стилист, Юра. Высокий, спортивный парень, никто бы не подумал, что это его увлечение, которое он любит больше, чем основную работу.

— Ну, что у нас сегодня? — спрашивает, когда усаживаюсь в высокое кресло напротив большого зеркала на стене.

— Загородный прием, — отвечаю, а Юра осматривает мое лицо, вертит кресло из стороны в сторону, — Элегантно, дорого, богато.

— Понял, — усмехается стилист и приступает к своей работе.

Волосы моют, полируют до блеска, накручивают на крупные бигуди. На лицо наносят минимум макияжа, стрелки, тушь, немного румян.

— Кожа идеальная, не буду штукатурить, — смеется Юра, — А вот глазки выделяем, губки делаем персиком. Платье какого цвета?

Пожимаю плечами, еще не выбирала.

— Значит, нейтральный, — кивает Юра.

Вскоре я готова. Разглядываю себя в зеркало, очень неплохо. Крупные локоны почти до талии, яркие глаза, мягкий естественный цвет губ.

— Так, теперь платье, — проходим с Юрой в комнату-гардероб, — Белье на тебе какое?

— Черное, — чуть раскрываю шелковый халатик, показывая черное кружево комплекта.

Юру давно уже никто не стесняется. Он подбирает нам все, вплоть до трусов.

— Винное, да, темно-красное, — щелкает он пальцами и перебирает вешалки с прозрачными чехлами, — Вот это.

Подает мне одно из платьев, а я быстро сбрасываю халат, ныряю в прохладный струящийся по телу шелк. Платье насыщенного оттенка красного вина. Одно плечо открытое, без рукавов, длиной в пол с разрезом от середины бедра. На талии расшитый серебряной нитью пояс.

— И это, — подает мне шелковый палантин из переливающегося серебром атласа.

На ноги туфли известного бренда из черной замши тонкие чулки. На руки несколько серебряных браслетов.

— Готова, красотка, — улыбается Юра, разглядывая.

Провожает до ожидающей меня машины, желает удачи, и я отправляюсь на встречу с потенциальным клиентом. На улице еще светло и я еду, посматривая по сторонам, настраиваюсь на встречу. Всегда интересно, кто заказал эскорт. Попадаются разные люди, слишком деловые, замкнутые или наоборот такие, что невозможно вставить ни слова в их речь. Некоторые слишком самоуверенные и ждут чуть ли не обожания от своей спутницы. Бывали конечно и приглашения, провести вечер дальше после того, как закончится время. Отказ все воспринимали по-разному, но без агрессии. Кто-то сразу становился молчаливым, деловым или просто равнодушным.