Выбираю тебя

Глава 2

- Мне нужно, чтобы ты подписала несколько бумаг до того, как я уйду в офис, - говорит Кирилл, допивая свой кофе.

Я киваю, рассеянно помешивая овсянку в тарелке, и смотрю в окно. Солнце светит. Птицы поют. И деревья у нас в саду уже совсем зеленые.

- Это срочно, Лиля, - добавляет брат, вставая из-за стола. - Заканчивай и приходи.

Кухня опустела, а я еще несколько минут таращусь в окно: думаю о том, как я могла не заметить, что пришла весна.

Кладу ложку каши в рот и выплевываю обратно в тарелку. Овсянка давно остыла и превратилась в противную скользкую массу, которой можно кирпичи на стройке склеивать. Выкидываю ее в ведро, ставлю грязную тарелку в раковину и послушно плетусь в кабинет. Раньше его занимал папа, а теперь облюбовал брат, которому очень нравится строить из себя большого босса. Я не против – только бы ко мне не лез.

Отношения у нас с Кириллом никогда не были безоблачными. Сейчас подавно. Он пытается меня строить, я его посылаю. Я считаю его самовлюбленным гавнюком, но это не мешает мне признавать, что он, кажется, действительно старается не спустить отцовский бизнес в трубу.

Через неделю после похорон мы с ним вступили в наследство, так что Кир теперь – главный в группе компаний «РусПринт». Управляет и моей, и своей долей. Уходит рано, приходит поздно. В выходные торчит в кабинете. Даже девок своих перестал таскать в дом, хотя возможностей для этого сейчас куда больше, чем раньше.

Мамы и папы нет уже больше двух месяцев. При мысли об этом болезненно сжимается сердце. Время идет, а дыра в моей груди продолжает кровоточить.

Захожу в кабинет и морщусь, как от удара под дых. Находиться здесь тяжело. Кирилл не вяжется со всей этой обстановкой. Отца не хватает до воя.

- Вот, – брат пододвигает на край стола несколько отпечатанных на принтере листков.

- Что тут? – вяло интересуюсь я.

- Закупка новых станков, - поясняет он. - Нужна твоя подпись.

Беру ручку и, не читая, ставлю свои закорючки на трех страницах. Я теперь вице-президент – упражняться в письме такого рода приходится часто.

Собираюсь уходить, но Кирилл нравоучительно цедит:

- Ты универ заканчивать собираешься? Я устал прикрывать твою задницу. Декан по старой дружбе с отцом регулярно названивает мне, чтобы узнать, как твои дела. Не хочешь учиться – возьми академ. Только избавь меня от этого дерьма.

Я пожимаю плечами.

- Не бери трубку, - советую я, хлопая дверью.

Поднимаюсь в свою комнату, забираюсь на кровать и отсутствующим взглядом наблюдаю, как косые лучи солнца ложатся на стены. Через несколько минут слышу глухой хлопок входной двери - брат ушел. Я снова одна.

С тех пор, как мамы и папы не стало, я полюбила одиночество. Так странно. Раньше я была душой компании и считала, что день прошел зря, если я провела его дома. А теперь поняла, что мне не хочется видеть людей. Многие из тех, с кем я встречалась за последние пару месяцев ждали от меня какой-то особенной реакции на случившуюся трагедию или, что еще хуже, отводили глаза и жалели. В итоге, единственным человеком, составлявшим круг моего общения, стала бабушка.

До обеда я не встаю с кровати. Бесцельно листаю ленту в Instagram, игнорируя горящие иконки мессенджеров, потом смотрю новую серию Grey’s Anatomy. Мама очень любила этот сериал и надеялась, что у Мередит и ДеЛюки все получится. Я хотела, чтобы мамино желание исполнилось, но сценаристы и тут налажали - Эндрю больше нет.

В час звонит бабуля, говорит, что вчера в холодильнике она оставила для меня маринованную курицу, которую нужно лишь закинуть в духовку, и просит меня поесть – она считает своим долгом напоминать мне о приемах пищи. Есть мне не хочется, но еще сильнее не хочется ее расстраивать, так что я плетусь на кухню и, продолжая слушать ее болтовню по FaceTime, начинаю готовить.

Когда курица в духовке, а бабушка отключается, обещая заехать вечером, раздается звонок у ворот. Я хмуро смотрю на экран домофона и вижу там Анюту, мою подружку из университета. Мы не договаривались о встрече, а она пришла. Наверное, поняла, что, если попытается меня предупредить, я обязательно придумаю причину, чтобы с ней не видеться.

Можно притвориться, что меня нет дома, но это низко. Аня моя подруга, и возможно, только возможно, мне ее действительно не хватает. После короткой заминки, нажимаю кнопку и через двадцать секунд вижу подругу на пороге.

Мы не виделись… Сколько, месяц?

- Выглядишь паршиво, - бесцеремонно бросает она, вместо приветствия.

- И тебе привет.

В следующую секунду Аня стискивает меня в объятиях. От нее пахнет весной, молодостью и пряным Jo Malone. Тону в волне ностальгии и смущенно бормочу:

- У меня там курица в духовке. Ты голодная?

- Еще бы! – отвечает она, отпуская меня и скидывая белые кеды. – После марафона из четырех пар по социологии я готова съесть мамонта.

Мы идем на кухню. Пока я достаю из холодильника овощи и готовлю салат, Аня развлекает меня последними новостями университетской жизни. Я благодарна ей за то, что она не лезет ко мне в душу и не учит, как жить. Она ведет себя как ни в чем ни бывало, а это именно то, что мне нужно.

Из духовки тянутся ароматные запахи жареного мяса, я ставлю на стол салат и лезу в ящик за приборами.

- Ты свободна вечером? – спрашиваю подругу.

У Ани глаза ползут на лоб. Я ее понимаю, я сама удивлена.

- Можем сходить куда-нибудь, - поясняю я. - Ну, погулять или в кино.

- Давай, - отвечает она и, словно боится, что я передумаю, сразу лезет смотреть афишу и покупает нам билеты на новый фильм Гая Ричи.

После обеда мы поднимаемся в мою комнату. Оставляю Аню в компании с телефоном и парочкой журналов, а сама иду в душ, чтобы привести себя в порядок. Сушу волосы, даже крашусь. Долго не могу решить, что надеть. Я так давно никуда не выходила – может моя одежда уже вышла из моды?

В итоге натягиваю джинсы, любимый свитер молочного цвета и беру с собой кожаную куртку.