Выбор который меняет всё

Глава 14. Долгожданная встреча…

Будильник прозвенел в 3:40 утра, но Алиса проснулась сама — за минуту до сигнала. Будто тело знало: сегодня нельзя проспать ни секунды. Комната была тёмной, только слабый снег за окном отражал свет фонарей, делая воздух чуть голубоватым.

Она посидела в кровати, ощущая тишину — такую плотную, что казалось, можно взять её в ладони.

«Это день настал Алиса. Ты действительно уезжаешь.»

На секунду стало страшно. Но затем — странно спокойно.Она встала, включила мягкую лампу и начала собираться: сложила в сумку документы, проверила билеты, ещё раз глянула в чемодан, переоделась в удобные джинсы, тёплую белую водолазку и пуховик. Тихо умылась и посмотрела на своё отражение. Лицо было немного сонным, но глаза…Глаза светились решимостью.

Она прошлась по дому — будто в последний раз. Погладила ладонью кухонный стол. Заглянула в гостиную. Приоткрыла дверь спальни родителей. Подошла к большим окнам, откуда зимой всегда было видно, как падает снег. Этот дом видел её от неловкого школьного возраста и до сегодняшнего момента. Она взяла чемодан и вышла на улицу. Там её уже ждали родители. Мама волновалась, даже пальцы дрожали. Папа держался спокойно, но взгляд выдавал — ему тоже тяжело.

— Ну что… пора? — спросил он.

Алиса кивнула.

Они вышли со двора, снег хрустел под ногами. Машина блестела тонким слоем инея.

Но стоило им завести машину как из такси выбежала Лера — в огромной куртке, с растрёпанными волосами, с шапкой в руках.

— Стой! Стой! Я не могла тебя отпустить не попрощавшись! — крикнула она.

Алиса улыбнулась сквозь ком в горле. Лера подбежала, сжала её в объятиях так крепко, будто боялась отпустить.

— Пиши мне каждый день, слышишь? Каждый! Всё — абсолютно всё! — сказала Лера, голос дрогнул.

— И… и я горжусь тобой, дурочка.

— Я тоже, — тихо сказала Алиса. — Спасибо тебе.

Они ещё пару секунд стояли, обнявшись, пока папа не сказал мягко:

— Девочки, нам пора.

Москва в это время суток была почти безмолвной. Редкие машины. Белый снег на дорогах. Тихие улицы. Мама сидела рядом с Алисой, всё время держала её руку. Папа вёл машину, иногда бросая взгляд в зеркало заднего вида — на дочь, будто проверял: всё ли в порядке. Алиса смотрела в окно. Фонари проплывали, как кадры фильма. И в голове шёл внутренний монолог:

«Через пару часов я буду в самолёте а через десять — в другой стране. В другой жизни.»

Она представляла свои первые шаги в Дании: улицы Копенгагена, велосипеды, смесь старинной архитектуры и современности…

людей, говорящих на языке, который скоро станет для неё вторым родным. И — работу, новый ритм, новые правила, новая взрослая жизнь. Она чувствовала, что готова.

Аэропорт встретил их ярким светом, суетой и теплом помещений, в которое сразу хочется зайти, чтобы скрыться от морозного воздуха. Они шли вместе — Алиса впереди, родители чуть позади. Каждый шаг отзывался в сердце.

Очереди. Регистрация багажа. Документы. Все процессы казались непривычно громкими, быстрыми, чужими. Когда чемодан исчез на ленте транспортёра, у Алисы внутри что-то щёлкнуло: обратной дороги нет.

Они вышли в зону перед паспортным контролем — ту самую, где обычно и происходят самые трудные прощания.

Мама не выдержала первой.

Обняла её так сильно, что Алиса почувствовала, как затряслись её плечи.

— Позвони, сразу как только прилетишь. Поняла? — говорила мама, всхлипывая.

— И кушай нормально. И оденься тепло. И…

— Мам… — Алиса улыбнулась, поглаживая её по спине. — Всё будет хорошо.

Папа обнял её по-мужски крепко, но молча. Лишь когда отпускал, сказал:

— Я горжусь тобой, Алиса.

Очень.

Эти слова ударили сильнее всего.

Лера тоже стояла рядом — она приехала на такси, хоть и говорила, что прощания в аэропорте не для неё. Она держалась, но глаза блестели.

— Пиши. Не пропадай. И… обещай, что вернёшься хоть на пару недель летом! — почти потребовала она.

— Обещаю.

Когда объявили посадку, у Алисы заболело под рёбрами — странно, щемяще, волнующе.

Она ещё раз обняла всех, глубоко вдохнула, улыбнулась сквозь влажные глаза и сказала:

— Всё. Я пошла.

И она пошла, не оглядываясь — хотя очень хотела.

Самолёт взлетел быстро. Город стал крошечным узором огней. Москва растворялась под крылом, становясь белой, снежной картой. Алиса смотрела в иллюминатор и думала: «Прощай… и здравствуй.»

Она вспоминала всё: вечера с Ильёй на телефоне, занятия с Данилом, смех Леры, ужины с родителями, снежные прогулки,

планы, мечты, страхи, и тот момент, когда открыла письмо с визой. Стюардесса принесла чай.

Она взяла, обхватив стакан ладонями. И впервые за весь день улыбнулась совершенно спокойно.

Копенгаген встретил её светом, который невозможно спутать ни с чем: мягким, северным, будто созданным специально, чтобы показывать только честные цвета.

Алиса прошла паспортный контроль — быстро и без проблем. Забрала чемодан. Проверила письмо, где был указан адрес её квартиры. И вышла на улицу вдохнув новый воздух — влажный, морской, с лёгким запахом кофе, который исходил от близлежащих кафе. «Вот она — моя новая жизнь.»

До квартиры можно было добраться на метро или автобусе.