Выбор леди Мэри - 2

Семь

Погрузившись в свои невеселые мысли, Мэри даже не услышала, как Гай негромко приказал что-то Алану и тот, пришпорив коня, умчался вперёд. Прикрыв глаза и кусая губы, она напряженно прижималась к мужу, стараясь дышать ровно и размеренно, хотя бы не всхлипывая. Вроде вся из себя такая смелая, но в какой-то момент она по-настоящему испугалась. Ледяная мыслишка скользнула по краю сознания: а что, ведь в до зубного скрежета изученном киноне Гай вполне себе позволил Уинчестеру забрать Мэриан, и, если бы не прямой приказ шерифа, та так бы и сгинула неизвестно где… Она настолько разозлилась на себя за упаднические мысли, что в ответ на грубое вталкивание в рыдван заехала похитителю в нос. Тогда он и ударил её по лицу, да так, что она ударилась о скамейку и вырубилась. Поморщившись, Мэри машинально облизнула губы и тихо вздохнула. Над её головой раздался негромкий голос:

— Мы уже почти дома.

Она вскинула взгляд, напряженно всматриваясь в окаменевшее лицо Гая. Он по-прежнему прижимал её к себе, глядя ровно вперёд. Темно как… Хорошо, хоть луна освещает округу, а то приехали бы неизвестно куда.

— Гай, — тихо позвала она. Он бросил на неё короткий нечитаемый взгляд.

— Ты его убил?

— Жалеешь? — все так же безэмоционально.

— Вот ещё.

— Забудь о нем. Все прошло. Отдохнешь, а я…

— А ты на службу? — с внезапной горечью усмехнулась Мэри. Он промолчал, нахмурившись. Мэри снова уткнулась лицом в его кожаный колет и пробормотала:

— Веселая у нас с тобой жизнь, ничего не скажешь.

В Локсли (Мэри до сих пор не могла назвать этот манор домом) Гай не позволил ей идти самой. Стащил с седла и отнес на руках в покои. Она кожей чувствовала на себе взгляды дворни, одновременно сочувствующие и злорадные. И молчала, стискивая зубы. Хоть в лепешку разбейся, все равно их бывший хозяин свет в окошке. Эх, люди, люди…

Осторожно поставив на удивление молчаливую жену на ноги, Гай привычным жестом задвинул щеколду. И только тогда внимательно посмотрел на Мэри. К его удивлению, она вовсе не была напугана. Расставленные повсюду масляные светильники отбрасывали блики на яростно сжатые губы и сверкающие злостью глаза. Глядя куда-то в пространство, она рывками распускала шнуровку платья.

— Давай помогу, — он опустил ладони на её руки. — Платье, конечно, только на тряпки, но рвать его все же не стоит.

И снова тишина. Он осторожно и ловко распутал шнуровку, развязал завязочки на лифе и только тогда Мэри словно проснулась. Перевела непонимающий взгляд на его пальцы, потом подняла голову и чуть хрипло поинтересовалась:

— И что теперь?

— А теперь, — он спокойно, даже сосредоточенно продолжал её раздевать, — тебя ждёт ванна.

— Я заметила, — не выдержав, она фыркнула в ответ. — А глобально?

Он знакомо выгнул бровь, не отрываясь от своего занятия.

— Не стоит об этом… По крайней мере, пока.

Камиза полетела на пол и Гай снова поднял её на руки, опустил в знакомую уже бадью, застеленную небеленым полотном и исходящую ароматным паром. Мэри невольно улыбнулась: надо же, и когда успел позаботиться… Он выпрямился и сделал шаг назад и тут она вцепилась в него обеими руками, едва не вывалившись на пол:

— Не уходи!

— Ну что ты, и не собирался, — он едва заметно улыбнулся, ласково погладил её запястья. — Не бойся.

Она медленно откинулась назад, все ещё настороженно глядя на Гая.

— Тебе тоже было бы неплохо… — запнулась, невольно облизнув вдруг пересохшие губы. — Ну, то есть места здесь хватит на двоих…

Она окончательно смолкла, внезапно полыхнув румянцем и торопливо спрятав взгляд от его понимающей ухмылки.

— Знаешь ли, что мне нравится в тебе, жена моя? — вкрадчивый голос словно бархатным прикосновением послал волну мурашек по телу, хоть вода и была достаточно горячей. Мэри смущённо мотнула головой, не решаясь поднять взгляд и сползая все ниже.

— Высокородная девица из хорошей семьи… считается, что такие леди должны быть скромны и стыдливы… даже с собственным супругом… Как же меня обрадовало, что этой традиционной стыдливости в тебе нет даже намеком.

Она прикусила губу, упорно разглядывая рябь на поверхности воды. Его слова немедленно вызвали воспоминания: действительно, она читала когда-то, что в эти времена женщины почему-то занимались любовью не снимая ночнушек. По какой такой причине, она забыла напрочь, но и следовать этой, по её мнению, глупейшей традиции не собиралась.

Он говорил негромко, неторопливо, так же неторопливо раздеваясь; его слова, перемежаемые скрипом кожи и бряцанием железа, заставляли сердце биться все быстрее, напрочь изгоняя мысли о том, что едва было не случилось.

— Ты ведь знаешь, я не любил тебя поначалу. Ты это видела, да и я не считал нужным делать вид, что это не так. Но в какой-то момент мне захотелось увидеть в твоих глазах не обычный вызов и равнодушие… Ты упрямо отворачивалась и меня это злило. Невероятно злило. И… оказалось, достаточно лишь нескольких дней и твоего искреннего желания, чтобы я потерял голову.

Мэри неслышно всхлипнула, неловко уткнулась лицом в ладони. Слышать такие слова от Гая Гизборна — словно стоять на краю пропасти, голова идёт кругом и не понимаешь, то ли кричать от восторга, то ли бежать подальше.

— Ну, что ты, девочка моя, — длинные пальцы осторожно охватили её тонкие запястья, потянули вниз. Она выдохнула и все же открыла глаза, встретив его взгляд. Он стоял на коленях возле бадьи, встревоженно вглядываясь в её лицо. — Все хорошо. Теперь все хорошо. Я никому тебя не отдам.

— А мне никто не нужен, кроме тебя, — выдохнула она, словно завороженная, падая без памяти в омут серо-синего, словно грозовое небо, взгляда.

И да, в этой своеобразной ванне вполне хватило места для двоих. От воды шёл аромат сандала и корицы, руки Гая пахли фиалковым мылом, которым он очень уж усердно намыливал тающую от его прикосновений жену. Настолько усердно, что в какой-то момент она уже не смогла сдерживать жалобных стонов, слабо хваталась за его руки, выгибалась и всхлипывала, когда он находил очень уж чувствительные местечки на её теле. А он только посмеивался да многообещающе мурлыкал ей на ушко: