Выбор леди Мэри - 2

Тринадцать

— Откуда он тебя знает?

— Видел в Лондоне.

— А ты с ним, получается, не знаком? — подозрительно прищурился Гуд.

— Это тот самый проверяющий. Который обязан следить за самочувствием нашего дражайшего шерифа, — Гай невесело усмехнулся. — А я не дорос пока до таких знакомств.

Пообедать Гизборну не довелось. Бесцеремонно вытащив его из-за стола, сэр Джаспер стал было расспрашивать о положении дел во вверенном его попечению графстве, однако Гай его перебил, с ходу заявив, что у него есть важная информация. Которую необходимо сообщить лично его высочеству и никак иначе. Собеседник слегка завис, пытаясь представить, что бы это могло быть, Гай над ним сжалился, многозначительно намекнув, что речь идёт не больше не меньше, а о государственной измене. И дело настолько серьёзное, что пришлось ему мчаться в Лондон инкогнито, без сна и отдыха. И да, доказательства есть. И нет, показать можно только принцу. Изнывающий от любопытства сэр проверяющий немедленно поменял планы и великодушно «согласился» сопроводить сэра Гая прямо к подножию трона королевского брата. Растопыривший уши Робин облегченно выдохнул: чем позже Вейзи узнает об их эскападе, тем лучше. В идеале, хорошо было бы, чтоб совсем не узнал… пока не станет слишком поздно.

Компания из дюжины человек продвигалась теперь куда как быстрее, учитывая наличие в ней официального лица и отпавшую необходимость прятаться по лесам. Гуд перестал шляться по селянкам, исключительно из необходимости присматривать за Гизборном: мало ли, вдруг передумает и решит сдать с потрохами вынужденного союзника. А Гизборн ещё больше замкнулся, практически не разговаривая ни с кем, кроме Тома. Не было у него никаких напряженных раздумий, только странное спокойствие, почти безразличие. Жизнь изменилась бесповоротно и беспощадно, и в Лондоне его ждал либо триумф, либо плаха. Он запретил себе думать о Мэриан, о том, что с ней станет, если его миссия не увенчается успехом. И даже о том, что его поступок по сути является предательством, тоже не думал. Ни к чему не обязывающая светская болтовня сэра Джаспера проскакивала мимо ушей, он отделывался невнятным мычанием или коротким «Не могу знать», окончательно уверив того в собственной непрошибаемости и солдафонской твердолобости. Гуд тоже помалкивал, как ни странно, проникнувшись серьезностью момента и не пытаясь выпендриваться. И по мере приближения к столице примолк даже Джаспер, уже заранее начав прикидывать собственные дивиденды от ситуации.

По сравнению с Ноттингемом Лондон казался огромным, шумным и бестолковым. Мач робко заикнулся было на предмет отдохнуть и перекусить, однако собственный хозяин так выразительно на него зыркнул, что он тут же решил, что не так уж и голоден.

— Сэр Гай, я немедленно проведу вас к принцу, — очень серьёзно заявил Джаспер, как только в поле зрения показались башни Тауэра. — Его высочество должен увидеть, что мы торопились изо всех сил, дабы сообщить ему новость.

Тот коротко кивнул в ответ, потом нехотя процедил:

— Я возьму с собой одного из своих людей. Это необходимо. Он является свидетелем.

— Хм… Хм… Ну что ж, я думаю, его высочество не откажет, — Джаспер пожал плечами. — Следуйте за мной, господа.

****

Мэри всегда считала себя человеком достаточно стойким и довольно приземленным. Иначе как объяснить, что она не сошла с ума, не рыдала от тоски и довольно быстро приняла образ жизни этого времени. Конечно, тот факт, что в той, другой жизни она была довольно одинока, предпочитая компанию книг компаниям людей, возможно, сыграл свою роль. Но самым важным, в результате, оказалось присутствие Гая. Все то время, что она была здесь, в Ноттингемшире конца двенадцатого века от рождества Христова, именно он был тем якорем, что крепко держал её в сознании. А теперь… Его не было почти дюжину дней и все валилось из рук. Она могла внезапно взорваться и наорать на Алана, и тут же заливалась слезами, не желая никого видеть. Конечно, умом Мэри понимала, что сумасшедшие перепады настроения из той же оперы, что и чертов токсикоз, который не желал являться по утрам, а мучил, когда ему вздумается. Однако леди пребывала в полной уверенности, что рядом с мужем ей было бы гораздо, гораздо спокойнее. Мужики с утра пораньше старались не попадаться ей на глаза, одна лишь Джак терпеливо сносила буйство гормонов леди Мэри. Когда сарацинка в шутку бросила, что наследник Гизборна, судя по всему, гадким характером пошёл в папашу, в неё немедленно полетел котелок, в который леди как раз настругивала репу, вместе с содержимым, естественно, и с пожеланиями немедленно убираться к чертовой бабушке в свою Сарацинию. Конечно же, Джак увернулась, однако от шуточек подобного рода в дальнейшем воздерживалась. Лишь посматривала иногда на леди с жалостью да вздыхала многозначительно.

— И нечего тут драму изображать, — не выдержала как-то Мэри, топнула ногой, встала в позу буквы фэ и гневно уставилась на Джак. Делать ей как раз было нечего, обед булькал в котелке, свежевыстиранное бельё трепыхалось на верёвках, настроение, как обычно в последнее время, было ни черту, и страшно хотелось всласть, от души поскандалить. — Я — леди Мэриан Гизборн, а не какая-нибудь несчастненькая, в жалости не нуждаюсь.

Джак молча подняла руки и истово закивала в ответ. Мэри подозрительно прищурилась. Сарацинка вздохнула, отложила в сторону старый нож, который с утра пыталась привести в божеский вид, и мягко ответила:

— Я понимаю, что с тобой происходит. И ты понимаешь. Ты ведь умная женщина, знаешь, что малышу нельзя нервничать. А ты постоянно стараешься с кем-нибудь поругаться. Просто успокойся и знай, что он скоро вернётся. Никто здесь не желает ему зла, пойми. Просто… Нам тяжело было привыкнуть к мысли, что твой муж на нашей стороне. Тем не менее, со временем мы это приняли. И Робин сейчас с ним не потому, что не доверяет, а потому, что защищает, как любого из своих друзей.

— Друзей? — опешившая Мэри аж забыла, с чего, собственно, решила поскандалить. — Во-первых, он не на вашей стороне, а на своей, так получилось, что ваши цели временно совпали, вот и все. А во-вторых, Гуд ему не друг! После того, что сотворила его семейка!..