Выбор: Мир, в котором я слуга

4. Новый дом.

- Соня… — госпожа Губерт хотела было сделать шаг к сидящей девушке, когда та вскочила и с криками начала метаться по комнате.
- Нет! Губерт, вы меня не заставите. Это уже слишком! Поломойкой - ладно, любая чёрная работа — хорошо, я готова даже сапоги натирать, если здесь такое имеется. Но быть шлюхой? Губерт, я не пойду на это. У меня есть гордость, у меня есть свои жизненные принципы и желания. Вы не можете захотеть и сделать меня подстилкой, когда я ещё даже поверить не могу, что со мной это всё произошло. - девушка упала обессилившая на пол. Слова вырывались с горькими слезами, слезами гадости, позора, обречённости. В комнате царило мрачное молчание, тишину нарушала через приоткрытое окно издевательская трель местной птицы. Соня сжала кулаки, и полными слёз глазами посмотрела на госпожу, которая в другой ситуации наказала бы её за истерику, за неподобающее обращение, за нарушение всяких прочих правил. Сейчас же она с растерянностью и сожалением присела на пол, там же, где сидела София.
- Соня, у тебя свой путь. Ну, а я могу дать лишь один совет, постарайся раскрыть свой дар, — она накрыла ладонью сжатый кулак Сони.
- Может, я вытяну другую палочку? — с надеждой в голосе спросила девушка.
Но Губерт лишь покачала головой, поднимаясь на ноги:
- Они зачарованы. Человек может вытянуть жребий лишь единожды. — без эмоций в голосе ответила госпожа, поворачиваясь к остальным девочкам.
- Итак, девушки, четверо из вас с сегодняшнего дня будут обучаться ремеслу в этой усадьбе. Через три недели вы все будете разосланы в благородные дома, где и примитесь за свою работу. В новом доме вам обеспечат покровительство и новое имя, а также некоторый статус. Будьте готовы, что ваша подруга может стать вашей госпожой, любое панибратство запрещено. — в голосе Губерт не осталось и следа горечи или заботы. Стальная строгость, гранитная стена высокомерия и хладнокровия снова вернулись к своей хозяйке.
- Что же касается вас двоих, — она посмотрела на Соню и Джоан, — то вы сегодня в полдень покинете стены этого дома. За вами прибудут соответствующие лица, которые в последствии станут вашими матерями, отцами, подругами, любовниками, если угодно, — с нажимом закончила речь госпожа Губерт, посмотрев при этом на Соню, которая уже с невидящими глазами поднималась с пола и садилась на диван. Виктория обхватила её за плечи и слегка чмокнула в висок, пытаясь приободрить девушку.
- Джоан, тебя отправят в один из театров Думара, если ты хорошо себя покажешь, то сможешь отправиться и в столицу. Все пути перед тобой открыты. — Губерт слегка улыбнулась и развела руки в стороны, показывая, что девушка ничем не ограничена. Она перевела взгляд на Софию, которую, кажется, уже ничего не интересовала, и продолжила:
- Тебя, Софья, отправят в публичный дом «Роза в огне». Это самый знаменитый дом в Думаре такой специфики. Заведение принадлежит господину Горше, но заведует там всем Тана Поль. Она то и приедет за тобой лично. А сейчас все идут завтракать, после приёма пищи все, кроме Софии и Джоан, пойдут знакомится со своими учителями и, собственно, рабочими местами. Что ж…- видимо Губерт хотела сказать что-то ещё, да так и не решилась. Лишь ещё раз обвела девушек изучающим взглядом и направилась к двери.
- Ну, и чего сидим. Встаём, встаём, барышни. Чтобы жить, желудок должен быть полным. — и более не оборачиваясь вышла из комнаты. Девушки небольшим строем двинулись за удаляющейся фигурой. Они вернулись в холл и вошли в высокие двустворчатые двери. Перед ними располагалась огромная винтовая лестница тёмного цвета; на стенах всюду висели портреты неизвестных девушкам личностей, которые поблёскивали на утреннем солнце. Губерт вела их в другую сторону от лестницы, заходя в помещения, убранные более скромно. Наконец, они оказались на большой кухне, где главенствовала, тощая со злобным выражением лица, женщина лет тридцати пяти.
- О, госпожа, неужто очередные лишние рты пожаловали, — с неприкрытым презрением спросила тётка, разливая в стеклянные стаканы жидкость, похожую на компот.
- Цыц, Кара, следи за языком, нахалка. Не то так тебе достанется, что потом год будешь своей же желчью давиться, — парировала госпожа Губерт, одарив кухарку властным взглядом.
- Ну и яду в ней, — шёпотом сказала Карина, стоящим рядом девочкам.
- А мне, наверное, с ней ещё работать, — так же шёпотом прокомментировала Хлоя и поёжилась, хотя на кухне было довольно тепло и уютно.
- Кара, я хочу, чтобы ты накормила девушек. Кстати, у одной из них ты будешь три недели наставницей, но об этом позже. Мне нужно решить кое-какие вопросы, я вернусь к вам, сразу как вы закончите есть. — Губерт снова искала понимания в глазах собравшихся. Когда она удалилась, девочки разом бросились к Сони, напрочь забыв о Каре, которая с недовольно поджатыми губами нарезала выпечку.
- Соня, не переживай, всё будет хорошо, — банально, не вкладывая в слова душу, произнесла Джессика.
- Ничего более поддерживающего придумать не могла что ли? — одёрнула её Хлоя, кудряшки которой светились на солнце. Её лицо сейчас было более красивым, чем когда-либо.
- Может сбежать, а? — продолжила Хлоя. Все девочки, даже Соня с удивлением посмотрели на неё.
- Вы не читали брошюру? — с подозрением спросила Виктория, которая тут же завоевала всеобщее внимание, девочки ждали продолжение. Вики закатила глаза и сказала:
- За побег, человека садят в камеру, где он умирает мучительной смертью от голода и болезней. Что вы тогда читали? Я в первую очередь прочла «Наказания и поощрения рабочего класса». — слегка удивлённо закончила девушка, утопив всех в своих синих глазах.
Девушки понимающе закивали головами.
- Значит, побег не выход, — заключила Соня, которая, наконец, начинала мыслить разумно.
- Может, для начала стоит посмотреть к чему тебя заведёт всё это? Умереть ты всегда успеешь, а что если ты сможешь избежать участи, всё-таки, проявив свой дар? — Соня задумалась над словами Джоан, которая не только выглядела рассудительной, но и говорила правильные вещи.