Выбор Пандоры

Глава 5 Рассвет в Эпидавре

Телепорты Греции, словно капризные боги, работали по своим, лишь им ведомым законам: неторопливо, размеренно, и вдруг, резко обрывая связь с остальным миром. Мы оказались последними, кого в этот день выпустили на древнюю землю Эпидавра. Сумерки темным бархатом начали окутывать мир, укрывая яркую зелень сосен.

– Как же мы теперь вернемся? – спросила я Гену, чувствуя, нарастающее волнение.

– Рядом есть отель, – ответил он, – переночуем там, а завтра, с первыми лучами солнца, пойдем смотреть театр и храм. Днем вернемся.

Но портье в отеле смотрела на нас, не скрывая изумления:

– Что вы, ребята! Все номера уже давно забронированы! У нас остался только один — люкс, в пентхаусе. Будете брать?!

— Конечно, — коротко ответил Геннадий.

Дверь номера захлопнулась за спиной. От внезапного осознания собственной уязвимости, по моему позвоночнику пробежал неприятный холодок. Никто не знает, где я и с кем. Внешне сохраняя подобие невозмутимости, я чувствовала, как внутри зарождается зыбкая тревога. В этот момент Гена обернулся и положил руки мне на плечи, приближая свое лицо к моему. Я инстинктивно отшатнулась. Он, проницательно глянув на меня, отступил на несколько шагов.

Голос звучал ровно, когда он спросил: — Кто первый в душ? — но низкий тембр, пронизанный волненьем и смутным возбуждением, выдавал его с головой.

— Я! — испуганный писк вырвался из моих уст. — у тебя нет лишней футболки? Ничего с собой не взяла.

— Иди, я принесу, — отозвался он, и я поспешила скрыться в ванной. Но на пороге замерла, ошеломленная открывшейся передо мной картиной. Я словно перенеслась в древнегреческую купальню, какой ее рисовало мое воображение. Огромное помещение в царственной лазури, где пол и стены были выложены плиткой, чьи узоры повествовали о подвигах Геракла. На полочке у раковины примостились небольшие краснофигурные вазы, словно сошедшие со страниц учебника истории. Сама ванна, больше напоминавшая небольшой бассейн, мерцала лазурными волнами плитки, а из стены изящно выступал старинный медный смеситель, дополненный антикварным душем. Завороженная великолепием античной купальни, я медленно освобождалась от одежды. Внезапно дверь бесшумно открылась, и на пороге появился Гена, держа в руках футболку.

— Там было открыто, — виновато произнес он, и его взгляд, потемневший от желания, скользнул по моему обнаженному телу.

— На двери нет замка, — пропищала я, инстинктивно скрестив руки на груди.

Поймав этот его взгляд, я вдруг осознала мимолетность жизни. Живу я один раз. Этот мужчина мне очень нравится… Да что там! Он мне куда больше, чем нравится, и я медленно убрала руки с груди делая шаг к Гене.

— Поможешь мне мыться? — прошептала я, не отводя глаз.

— Непременно! Потру спинку… — прозвучал его ответ, уже совсем низким, хрипловатым голосом.

В один миг, мы разделись и залезли в этот “мини-бассейн”, который здесь, видимо, считали старинной ванной. Гена был в полной “боевой готовности”. Его тело, оказалось произведением искусства, с четко прорисованными пропорциями. Куда же делся тот упитанный мягкотел, которого я видела в одежде?! Передо мной предстал античный атлет: литые мышцы, больше не скрывала мешковатая одежда. Как-то не так я представляла себе современных ученых. Он ничуть не уступал Гераклу, изображенному на плитке. Теперь я понимала, как он мог пронести меня на руках два квартала.

Пока я любовалась этим живым воплощением античности, Гена успел настроить воду и повесить душ над нашими головами. Притянув меня к себе, он начал водить руками по моей спине, имитируя процесс мытья, но, скорее, просто возбуждая. Я обвила его шею руками и потянулась губами к его губам.

— Ты это что это делаешь? — с наигранным возмущением воскликнул он.

— А что такое? Нельзя? — ответила я, с вызовом в голосе.

— Нельзя! Мы сюда мыться пришли или что?! Я обещал тебя помыть и вымою. Всю! — с этими словами он потянулся к вазочке и зачерпнул оттуда что-то вязкое, зеленоватого цвета.

— Что это?! — попыталась я отпрянуть. Но Гена уже был рядом. Одна его рука обнимала меня, не позволяя сбежать, а другая, с зеленой мазью, вновь скользнула по моей спине, размазывая субстанцию нежными движениями. Ненавязчивый аромат, терпкий и сладковатый одновременно, коснулся моего обоняния. Промелькнули легкие, едва уловимые ноты корицы. Запах был совершенно незнаком, интригующе волнующий.

— Это лотос, — прошептал он мне на ухо, словно читая мысли, — лотосовое мыло. Тебя возбуждает его запах?

Однако аромат мгновенно потерялся на фоне ощущений, которые вызывали прикосновения мужских рук. Медленно, нежно, они поднимались всё выше по моей спине, достигая основания шеи, а затем, легкими круговыми движениями, опустились на плечи. Я закрыла глаза, не в силах вынести наслаждение. Ощущения были непередаваемыми. Я не могла пошевелиться. Ноги подкашивались, и я держалась за Гену, ощущая под пальцами твердость его мускулистой спины. Его руки плавно переместились на переднюю часть моего тела. Оказалось, что ласки спины были лишь разминкой, детской забавой. Теперь я словно оторвалась от своего тела, воспарив над землей. Нежные пальцы, медленно и неотвратимо продвигаясь вниз, легонько щекотали грудь, задерживаясь на набухших сосках, и, продолжали путь еще ниже.

Боже мой! Оргазм от одних лишь прикосновений мужских рук. Никогда я не испытывала ничего подобного. Ноги совсем перестали держать, и я просто висела, прижавшись к Гене всем телом.