Выбор Пандоры

Глава 6 Возвращение

Его близость, тепло его тела, пронизывающее меня насквозь, смешалось с острым чувством уязвимости и непонимания. Руки, крепко державшие меня, лишали возможности противостоять. Я поняла, что он не шутит. Его раздражение было настоящим, глубоким, и это испугало меня еще сильнее. Его губы прикоснулись к моим, поцелуй был не нежным, а властным, требовательным, отнимающим воздух. Он прижал меня к себе, словно пытался впитать в себя мою энергию и жизненную силу.

Я отчаянно забарабанила кулаками по его груди, но, казалось, он вообще не замечает этого, слишком поглощенный своим желанием. Продолжая одной рукой удерживать меня, другой он медленно расстегнул мою кофту, освобождая грудь. Его поцелуи стали ещё более настойчивыми, а рука, лаская, перемещалась от одного соска к другому, вызывая волну противоречивых чувств: боли, нежности, страха и странного, необъяснимого возбуждения. Его прикосновения были и грубыми, и нежными одновременно, и я не могла понять, это насилие или любовь, жалость или власть. Всё слилось в один непрерывный поток ощущений, заставляя забыть обо всём, кроме его присутствия.

Мой стон прервался на его губах, затерявшись в поцелуе, ставшем еще более глубоким, настойчивым, поглощающим меня целиком. Рука мужчины больше не удерживала меня, она поднималась по моему бедру, скользя под юбку. Я обняла Гену ногами, инстинктивно прижимаясь ближе, ища защиты и утешения в его тепле. Звук расстегивающейся молнии стал ответом на мой молчаливый призыв.

— Яра… я ещё могу остановиться, — прошептал он мне на ухо, голос его был мягким, почти неслышным. — Ты хочешь?

— Нет… о, нет, пожалуйста… — я сама не понимала, на какой вопрос отвечаю. Страх и желание переплелись в моем сердце, заставляя дрожать. Но я крепко держалась за вздувшиеся от напряжения мышцы на мужских плечах, ища опоры в этом вихре чувств. И он больше не останавливался.

Дыхание было ещё не ровным, но постепенно восстанавливалось. Гена держал меня в объятьях, и я, запутавшись в силках своих чувств, пыталась спрятаться в его шее. Но он нежно отстранился, взглянув на меня.

— Ты такая красивая, Яра. Я влюбился в тебя в то же мгновение, как увидел. Никогда не верил, что такое возможно. Ты так раздраженно смотрела на меня. Помнишь?

— Помню, — мой голос прозвучал с оттенком игривой нежности. — Ты жутко бесил меня, — я улыбнулась, вспоминая нашу первую скандальную встречу. Мой взгляд, наполненный теплом, скользнул по его лицу.

Гена, словно загипнотизированный, поднял руку. Мужские пальцы, коснулись моего лица. Он начал нежно, словно изучая, обводить контуры. Каждое прикосновение пробуждало во мне трепетную волну.

— У тебя тут шрамик в брови прячется, — прошептал Гена, аккуратно очерчивая тонкую линию, едва заметную на моей коже.

— Это в садике упала, — ответила я, прикрыв глаза от мужской ласки. — Его ведь совсем не видно, проявляется только когда я улыбаюсь.

— Ты и сейчас улыбаешься, — прошептал Гена, и его голос, наполненный теплом и нежностью, казался бархатным прикосновением. — Очень умиротворенно улыбаешься, словно в твоей душе разлился тихий свет.

Мой жених, мужчина, которого я так страстно и отчаянно полюбила, улыбнулся мне в ответ. Его улыбка была искренней, открытой. В этот момент я увидела в его глазах не только любовь, но и нежность, заботу и какую-то невыразимую, глубокую привязанность, которая заставила мое сердце трепетать.

В этот момент я осознала, где мы находимся, и легкий ужас пробежал по спине. В любой момент здесь могли появиться люди. Слегка оттолкнувшись от мужчины, я произнесла его имя, как заклинание, возвращающее в реальность:

— Гена!

Он вздохнул, словно выпустил из себя накопившееся напряжение, бережно снял меня с подоконника и помог поправить одежду. Взяв за руку, он повёл меня к ожидающему транспорту.

— Послушай, наш первый раз был в общественном месте, на подоконнике! Это явно не то, что рассказывают детям, — Геннадий захохотал, развеивая остатки моего смущения.

— Мне казалось, что детям про секс вообще не рассказывают, — я почесала бровь, всё ещё ощущая тепло его прикосновений.

— Какой же это секс, это любовь, Ярусик, — он улыбнулся.

Мы подошли к транспортной кабине. Перед ней никого не было, но Гена остановился, крепко прижав меня к себе.

— Я не могу отпустить тебя. Поехали ко мне?

— Крокодильчик мой, — я улыбнулась, — но мне же надо взять вещи. Завтра спокойно перееду.

— Вот как можно сделать: сейчас уже поздний вечер, переночуем у меня, а завтра, после работы поедем к тебе за вещами. Твои вещи переночуют в паровом шкафу, и завтра будут как новые, — он подмигнул, и в его голосе звучала такая уверенность и нежность, что я не смогла устоять.

Мне тоже не хотелось отрываться от моего мужчины, и я, просто кивнула в знак согласия.

Яркость и теплота Греции, противоречила хмурому небу нашего мегаполиса. Сырость, впитавшаяся в асфальт и стены домов, казалась резким контрастом к жарким греческим дням, проведенным под ласковым солнцем. Несмотря на бессонную ночь в объятиях Гены, силы переполняли меня, в душе звучала прекрасная мелодия, готовность к созиданию и действию. Она требовала выхода, стремилась к выражению, и я чувствовала, как хочу петь, хочу танцевать, хочу создавать.