Выбор Селютина (книга третья)

10.

На веранду вышла Людмила Петровна.
- С каких это пор вы перешли на «ты»?
Маша повернулась в кресле лицом к матери.
- Что здесь удивительного? Селютин - мой второй папа.
Глаза Измайловой полезли на лоб.
- Что?
- Как что? Мы живём под одной крышей, едим за одним столом.
- Вместе чистим зубы, ещё что? - нахмурилась Измайлова.
- Андрей Викторович - твой гражданский муж, следовательно - мой гражданский отец.
- Андрей, что она себе позволяет? Не поощряй её выходки: она сядет тебе на шею. Мирон, а ты чего молчишь?
Мирон отставил стакан с апельсиновым соком.
- Мне кажется они давно на «ты». Разве не так?
- Что происходит? - возмутилась Людмила Петровна.
- Селютин помогает Маше с дипломной работой, - пожал плечами Мирон.
- И что из этого следует? - присела в кресло Людмила Петровна.
- Работа сближает, я так думаю. Рано или поздно границы стираются.
- Ты мне ещё про безвизовый проезд расскажи! - Маша! Мне не нравится, что ты фамильярничаешь с Андреем Викторовичем.
- Обещаю спросить разрешение у папы! - засмеялась Маша.
- Мирон, налей мне сока, - произнесла раскрасневшаяся Измайлова.
- Что-то мне подсказывало, что стоит выйти из спальни, как меня ждут неприятности.
- Ты рано поднялась, не выспалась, - вступил в беседу Селютин, - ну скажи, ради чего подскочила в такую рань?
- С вами поспишь! - проворчала расстроенная Измайлова.
- Лучше скажи, ты пила таблетки от давления? - спросил Селютин.
- Если я буду забывать про таблетки, ты станешь для этой нахалки ещё и матерью!
Все дружно рассмеялись. К ним, немного обождав, присоединилась Людмила Петровна.
- Так о чём вы говорили?
- Мирон рассказывал о том, как он впервые встретил Эмилию Брахнину, - ответил Селютин.
- Шёл первый акт Фауста, - оживился артист, - только Гретхен задала прямой вопрос Фаусту о религии, как весь спектакль скомкался и будто высвистел в трубу.
- Как это? - не поняла Людмила Петровна.
- А шут его знает, - пожал плечами Мирон. - Стул из-под меня вылетел, я упал на спину и больно ударился затылком. Когда пришёл в себя, увидел Милю с собакой на поводке.
- Мирон, остановись!
В дверях стоял Измайлов старший.
- Папа приехал! - закричала Маша.
- Вот так сюрприз! - удивилась Людмила Петровна.
Измайлов с улыбкой подошел к Маше и потрепал её по голове, как это бывало в детстве.
- Скажи, Маша, ты которого папу больше любишь? – съязвила Измайлова.
Она подставила Измайлову щёку для поцелуя и ядовито добавила:
- Ты, дорогой мой, не удивляйся: наша дочь работает на два фронта.
Измайлов пожал Селютину руку.
- Актёр в компании всё превращает в театр! – заметил Измайлов и подмигнул Мирону.
- Ошибаешься! Мирон к этому не имеет отношения, - заметила Измайлова.
Селютин строго поглядел на Людмилу Петровну.
- Люда пытается шутить, несмотря на дурное настроение! Не обращай внимания!
- Знакомое дело! - рассмеялся Измайлов, - я-то думал, что всё устроил лучшим образом!
Маша встала из-за стола и подошла к панорамному окну.
- Что там? - спросил Селютин.
- Море, - не оборачиваясь, ответила Маша.
- Твой опыт в самом разгаре, нужен стабилизатор процесса, - повернулся в кресле лицом к Измайлову Селютин.
- О чём ты? - Измайлов положил руку на плечо товарища.
Селютин поднял на Измайлова глаза.
- Не о чём, а о ком! О тебе!
- У меня больше нет денег! - засмеялся Измайлов.
- Не человек - глыба! - в восторге воскликнул Мирон. - Само спокойствие и рассудительность!
- Не морочьте мне голову! - воскликнул Измайлов.
- Хорошо, не будем! – холодно ответила Маша.
Измайлов открыл дорожную сумку и достал бутылку виски.
- Сходите к морю. Мне с Селютиным поговорить надо.
Он проводил взглядом удаляющиеся фигуры Людмилы Петровны, Маши и Мирона.
- Мирон уж чересчур болтлив, - Измайлов усадил Селютина за стол и разлил виски по стаканам.
- Виски, с утра? – удивился Селютин.
- Андрей, брось глупые предрассудки! Тебе хоть раз было плохо?
Коллеги сделали по глотку и развалились в креслах.
- Люда не шутила, ведь так? – серьёзным тоном спросил Измайлов.
- О чём ты?
- О том, что, без весомых причин, из супружеского ложа не сбегают.
Селютин побледнел.
- И куда? На море! Открывать плавательный сезон, - продолжил Измайлов. – Не холодновато?
- Когда Людмила успела рассказать? – подумал Селютин.
- Людмила Петровна весьма щепетильна в сердечных делах, - угадал мысли Селютина Измайлов.
- Она что, была на море? - холодея, спросил Селютин.
- Боже упаси! Люда слишком ленива. Она дождалась утра и просмотрела запись камеры слежения.
Измайлов сощурился:
- Андрей, ты читал «Камеру Обскура» Набокова?
- Нет!
- Молодёжь не читает книги! - усмехнулся Измайлов.
Селютин замер, как замирает преступник при оглашении приговора.
- Не смотри на меня так! Жаль мне тебя! Вытреплет она тебя, Андрюша, как собака «посеянную» перчатку, - вздохнул Измайлов.
- Об этом книга? – тихо спросил Селютин.
- «Не по Сеньке шапка», вот о чём!
Измайлов допил виски.
- Что касается Маши, я готов выручить тебя, но с одним условием: с этой минуты ваш роман закончится.
- Как быть с Людой? – не поднимая головы, спросил Селютин.
- Для того чтобы ответить на вопрос, я увезу тебя в лес, - захохотал Измайлов.
- Это не ближний путь, – возразил Андрей Викторович.
- Так и разговор предстоит долгий. Вставай или может быть ещё по одной?
- Нет!
Селютин побитой собакой побрёл к выходу.
- Не сюда, - сжал плечо Андрея Измайлов.
Он демонстративно провёл Селютина перед камерой.
- Помаши тёте ручкой!
- Перестань! - огрызнулся Андрей Викторович.
- Как хочешь, тогда я сам.
Он с лёгкостью оторвал Селютина от земли и закружил с ним по дорожке, ведущей к гаражу.
- Мама должна видеть всё! - выкрикнул он.
- Измайлов, ты клоун! – выкрикнул Андрей.
- Молчи, герой-любовник, я всё ещё зол на тебя из-за дочери!