Выбор судьбы

6.2

Создательница Миривании отображала зеркальную изнанку: сквозь нее проглядывали порушенные деревья, помятые растения, мириванская земля.

Волосы не прозрачной волшебницы девочке нравились. Каштановые! У пропадающей волшебницы волосы развивались безо всякого ветра, чисто неживые.

- Любимая, не покидай меня. Родная, близкая, любимая - именуя жену ласковыми обозначениями, Иван Алексеевич разминал ее руки, плечи, желая хотя бы застопорить пропадание волшебницы.

Методика Создателя Миривании не работала. Глаза волшебницы открыты, однако смотрели они мимо супруга, девочки, мириванцев. Мимо кого бы то ни было.

- Мне так жаль - Арина вложила в эти три слова все, что поместилось: сострадание, раскаяние, грусть.

- Она пропадает, понимаешь? Навсегда! А я не могу…а я волшебник.

Иван Алексеевич тихонечко всхлипывал. Арина изо всех сил глотала слезы, они собирались в горле противным комом.

В Миривании тягостное безмолвие. Невыносимо! Его необходимо прервать.

- Иван Алексеевич, волшебница, Мира она…Мира она…Мира была, то есть Мира хорошая.

- Да - волшебник подхватил мямлянье Арины - Она очень хорошая! Когда мы с ней познакомились, я был молод, тщеславен, она юна и духовна. Красивая, ясная, добрая, необычная, моя поразительная Мира мечтала не о личном счастье, а о том, чтоб принести его другим.

Переведя дух, Иван Алексеевич обратился непосредственно к волшебнице. Теперь он не восторгался, а извинялся:

- Вина за наши несчастья лежит на мне. Я жил Создателем, пренебрегая не менее существенным.

Ты обещала, что сделаешь все для воплощения моей волшебной мечты. И сделала. Любя тебя по-прежнему, я стал относиться к своему счастью как к обыденности, данности. Это была моя непростительная ошибка, приведшая нас к сегодняшнему дню. Прости за мое позднее понимание.

Непростительная ошибка? Волшебник к себе слишком суров, девочка склонялась к глупейшему недоразумению. Подавив рыдание, Арина смутилась из-за своего присутствия: обняв пропадающую жену, Иван Алексеевич поцеловал ее в прозрачную щеку, губы. Волшебница то и без того еле стояла. Потивоестественно качнувшись, она непременно бы упала. Иван Алексеевич был начеку. Он уложил Миру на мягкую мириванскую траву. Не желая беспомощно смотреть на пропадание супруги, Иван Алексеевич понуро отвернулся:

- Из-за моей гордыни и эгоизма ты начала выдумывать то, чего не могло быть. Прости меня! Я со времен молодости не говорил тебе, что ты для меня значишь.

Арина углядела изменения в волшебнице: поцелованная Иваном Алексеевичем щека розовела. В ней просыпается жизнь? Девочка подала мириванцав знак подойти. От них решился подойти Филипп. Удостоверившись, тот подозвал остальных. Точно, пропадание волшебницы поворачивалось вспять.

- Как для меня были важны твоя помощь и поддержка. И вместо благодарности, я, не удосужившись по-человечески поговорить с тобой, вообразил, будто ты жаждешь власти над нашей Мириванией! Преступно было о таком подумать, а тем паче поверить. Мира, какой же я был глупец...

Что существеннее: твоя любовь иль жребий Создателя? О, Мира, как же мне просто тебе ответить. Безусловно, я счастлив оттого, что судьба подарила мне жребий волшебного Создателя. Но без тебя, без твоей любви моя жизнь перепуталась, потерялась. И если выбирать, то…

- Выбирать не надо.

- Отчего же не надо? Надо. Мира? - Иван Алексеевич неуверенно обернулся.

Она-она! Соединение с жизнью разлилось по волшебнице, вылившись в молочное хлопчатобумажное платье. Перестав просвечивать, Мира вернула естественный цвет кожи и волос. А когда Иван Алексеевич вспомнил о ее вопросе, во взгляде волшебницы появилось осмысленность. И у Арины отпали последние сомнения: Мира обязательно оживет.

Помогая ослабленной волшебнице подняться, девочка собралась попросить Ивана Алексеевича оглянуться. Однако Мира ее остановила, предпочтя обратиться к супругу самостоятельно.

И волшебники вновь напротив друг друга. Внимательные зрители вопрошают у мириванского рока: что же это будет? Отличие от всего случившегося в общем настрое: супруги являли чудо, на которое надеялись мириванцы.

- Мира - волшебник неверяще шагнул к ней. Остановился - Ты.

Да, я, Мира. Со мной всё в порядке. Благодаря тебе. Ты меня вернул - волшебница безмятежна.

- Но как? Я же ничего не сделал - Иван Алексеевич всматривался в супругу. Будто боялся, что Мира мираж, плод его воображения, а он ее в этом подловит.

- Неправда. Ты открылся за нас обоих. Ответил на мой вопрос. Меня вернула твоя искренняя любовь - волшебница утешительно (ну и поучительно) дотронулась до его щеки.

- Но я не понимаю - не сдавался Иван Алексеевич. Почувствовав прикосновение любимой волшебницы, он, наконец, доверился происходящему.

- И зачем понимать волшебство? - Мира вся подалась вперед к мужу, а он, обнимая вновь обретенную супругу, поцеловал ее руку, а потом...

Но того, что у волшебников случилось потом, тактично затаившейся девочке увидеть было не суждено. Строгий ледяной великан перекрыл ей его своими гигантскими дланями:

- Мала.

А когда обиженная такими двойными стандартами (значит, для спасительной миссии возраст у нее подходящий, а чтоб полюбоваться на примирение любящих сердец, так нет, мала!) Арина, в конце концов, высвободилась, то застала финал этого длительного поцелуя. Хотя и его оказалось достаточно, чтобы впечатлительную девочку проняло: сколько в нем страсти, нежности, любви! Поцелуи на киноэкране, или на улице казались Арине какими-то натужными и уж точно негигиеничными. Родителям, понятно, поцелуи не чужды (у них на подходе или уже родился второй ребенок), но тут, как выражается ее дедушка из Саратова: это их дела, без поцелуев не обойтись. Так что подобное проявление любви девочку расстрогало впервые.

- О! Только я вас ненадолго покинул, как вы перешли от вражды к поцелуям. И, между прочим, при детях - послышался откуда-то сзади веселый комментарий.