Выбор судьбы

6.3

Девочка радостно взвизгнула:

- Дема! Ну, ты даешь! Очнулся то к волшебному примирению. Или так было задумано? - смеху ради она выдвинула версию о лукавом умысле - И ты, словно актер погорелого театра, притворялся?

- Никакой я не актер. Погорелый – еще, куда ни шло, но актер? Я не притворялся.

От эмоциональности Арины бывший снеговик несколько смешался. Девочка сама ею немало удивлена. Сдерживаться ей ни капельки не хотелось, всё так идеально складывалось: волшебники помирились, Мира не пропала.

Чтобы развеять легкую озабоченность девочке необходимо кое-что прояснить:

- Как вы думаете, мириванцы, дисгармония скоро пройдет? Я имею в виду, лето здесь настанет?

- Мур-мяу, разумеется.

- Создатели для этого сделают всё от них зависящее.

- А зависит от них многое.

Хотя Создатели Миривании с поцелуями покончили, они до сих пор пребывали где-то вдалеке, замершие: голова Миры на плече у Ивана Алексеевича, обнимающего ее за талию. Глядя на них, Арина подумала, что время никуда не двигается (для любящих волшебников так оно и было).

- А нас кто обнимет? Ого!

-Ты говоришь! Я тоже! Ура, свершилось! - эти не слишком понятные высказывания принадлежали очнувшимся вслед за Демой мириванским кротам. А обрадовались они, оттого что Худыш запищал, а Крепыш «забасил». Искреннее счастье кротов сражало наповал своей громкостью.

Предполагая, что очнувшиеся мириванцы тут же ее поблагодарят, девочка сильно обманулась. Худышу с Крепышом ни с кем делиться кротиным счастьем было не нужно, а кого-либо за него благодарить и подавно.

- Ты пищишь? А я бас!

- Ты бас, а я пищу!

Игнорируя мириванцев, и горланя во всё горло, Худыш с Крепышом отправились под лапку к поломанному фонтану. Дойдя до него, кроты соизволили-таки поболтать с бывшей пленницей:

- Славная идейка.

- А исполнение и того славнее. Но хватит, некогда нам тут лясы точить - выпятил грудку Крепыш.

- Пора призвать к ответу тех, кто не верил, что мы вернем свои голоса - отважно пропищал Худыш.

Кроты облокотились об фонтан. И словно растворились. Арине подумала: это фонтан их впустил. Сам!

- Они и были чудаками, но за прошедшие годы стали еще чудаковатее.

Терпимость бывшего снеговика к Худышу с Крепышом не понравилась мириванской красавице:

- Типичные самовлюбленные болваны. Если бы я была волшебницей, то - Джульетта отдалась во власть коварных мечтаний - Изгнала бы болванов-кротов куда-нибудь. Куда-нибудь пониже.

- Во-первых, благодаря всему сущему, ты не волшебница. А во-вторых, кроты жительствуют в основном в подземельях. Куда же ниже? Тебе они не нравятся, потому что никогда не числились в рядах твоих мириванских поклонников - заступился за кротов Филипп.

- Какая ложь! Я справедливая, мне неважно, является ли мириванец моим поклонником. Моя шкала – душевность - пропуская мимо себя насмешливые переглядывания мириванцев, ледяная красавица размышляла - Ну куда бы этих самовлюбленных кротов изгнать? Всегда можно придумать. Например - Джульетта мечтательно прищурилась, чем тут же расторопно воспользовался Гаврила:

- Создатели!

Взволнованность ледяного великана всерьез допускала, что неожиданности Миривании бесконечны.

От Ивана Алексеевича и Миры исходило свечение. Из непринужденно-счастливых примирившиеся волшебники превратились в непринужденно-«недосягаемых», как будто Создатели Миривании в недосягаемых для человеческой девочки и мириванцев километрах.

Мощь свечения волшебников Арине приятна. Ни ей, ни мириванцам неудобств не причиняла. В волшебном свечении окружающая девочку Миривания представала совершенно иной.

- Красотища!

Ведь что ни говори, а такое сильное смешение времен года в его разрушительных последствиях не красило мириванский мир.

Изливавшееся по округе свечение добралось и до девочки. По обличью оно наподобие тумана, но гораздо светлее, а на ощупь оказалось как кисель: теплым и вязким. Волшебное свечение заполнило всё пространство! Оно поднималось наверх.

Арину переполняло восхитительное блаженство. Девочке от всей души захотелось распределить его на всех. На всех, на всех, на всех! Так и произошло.

Да, да, из самой Арины изливался чудеснейший свет. Однако он не такой, как у волшебников. И дело не в том, что из девочки его изливалось значительно меньше. Свет Арины расплывчатее и прозрачнее. Пощупать его у нее не вышло. Ее рука проходила сквозь свет, не забирая из него никаких ощущений.

Волшебники пристально смотрели на девочку, ей надлежало ответить им тем же. И когда их взгляды встретились, сотворилось новое чудо – они втроем взлетели, подхваченные собственным светом.

Ожидала ли она? Нет. Но не испугалась. Арина и без предупреждений Создателей Миривании догадалась, что ей делать. Левой рукой – налево, смена курса – правой, и Арина уже подлетала к волшебникам. Мира и Иван Алексеевич, улыбаясь, протянули ей руки.

- Смелее, девочка - голос приглушенный, необычный. Чей он? Волшебники молчат. Голос перемешанный: женско-мужской. Девочку посетила смелая догадка: то мысль. И мысль обоих волшебников.

- Арина, не вдумывайся в волшебство.

Создатели Миривании думают вместе. Соединенные не только их руки. Свет Арины немедля проник в свечение волшебников, становясь единым целым. Понять, где чей свет, стороннему мириванскому наблюдателю теперь невозможно. Они разомкнули руки.

Тем временем большая ветвь свечения окутывала собою мириванскую землю. Другая изливалась вдаль, за горизонт. А самая меньшая, удерживала людей в мириванском воздухе. Не выше человеческого третьего этажа.

Девочка с интересом и в спокойствии наблюдала, как свет излечивал переживших дисгармонию мириванских больных: обволакивая деревья, фонтан, цветочные клумбы, растения. Не обошел он и сугробы с лужами. А ее мириванские друзья? Неужто свет их не задействовал? Загадка. Арина высматривала-высматривала мириванцев, да не увидела их. Как и деревянный терем.