Выборы Всемогущего Бога

Обыск

Теперь она в тюрьме.  И тут неспокойно.  Кто-то вот в камере буянит.  Ну, это мужской блок. Женщины ведут себе более тихо.  И ей придется, видимо, провести некоторое время в этом не самом приятном месте.  Встреча с сокамерницами не пугала Анжелику,  она была более, чем уверенна в своих силах.  Правда, нападение могло последовать ночью, во сне.  Она смотрела в кино, как это делается.

Ух, не слишком приятно об этом думать.

Камера оказалась не слишком страшной.  На четыре места и с телевизором.  В ней сидели две совсем молоденькие девушки и женщина лет тридцати пяти, с добрым и приятным лицом.  Анжелика поздоровалась, на вопрос о статье ответила:

- А черт его знает.  Челюсть сломала!

Молоденькая, со светлой стрижкой девчонка, вспомнила:

- Да это кандидат в Боги!   Анжела – певец и босоножка!

Девушка-каратистка поправила:

- Меня зовут не Анжела, а Анжелика.  А так, что ж, интересный поворот выборов с ареста.

Женщина с добрым лицом заметила:

- Я тут в авторитете, кандидат.  Дружи со мной, и срок заключения покажется тебе легким.

Анжелика выпятила  грудь и ответила:

- Я сама авторитет.  Кроме того, думаю, что меня просто хотят запугать.

Женщина, сделав взгляд строже, заметила:

- Не строй из себя борзую.  У нас живут по понятиям, и даже черный пояс, слишком борзых не спасает.

Анжелика ощутила в себе гнев и рыкнула:

- А меня не запугаешь.  Кроме того, знаю я вас.  Двинь в челюсть, и все панты кончатся.

Женщина, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на крик, прошипела:

- Дура! Я тебе добра хотела, а ты…

Анжелика чуть смягчилась, философски заметив:

- Нельзя быть сладкой – разлижут, но и горькой быть тоже не годиться, расплюют.

Женщина улыбнулась, сверкнув золотым зубом, и заметила:

- А ты не глупая. Знаешь, я все-таки возьму тебя под покровительство, а то еще дров наломаешь.

Анжелика согласно кивнула:

- Если шестерить не придется, то я согласна.

Женщина  печальным тоном заметила:

- Слишком уж ты красивая. Многие на тебя глаз положат.

Девчонка-каратистка показала острый бицепс, прорычав:

- Я, в случае чего, и двинуть могу.

Женщина мягко произнесла:

- Ну, давайте за знакомство чифиря выпьем. Вот Клава хорошо умеет готовить.

Анжелика задала не слишком тактичный вопрос:

- А за что ее?

Клава, смутившись, ответила:

- За дурь.

Женщина сочувственно кивнула:

- Они обе, за дурь!  Тут половина женщин за наркоту сидит. Я же целую банду возглавляла.  И банки грабила.

Анжелика, не удержавшись, заметила:

- У вас такое доброе лицо.

Женщина, снова улыбнувшись, ответила:

- А я и есть добрая.  Но мужиков держала в ежовых рукавицах! 

Анжелика усмехнулась. Присела, откинув назад свои золотистые волосы.  Вот она теперь заключенная, и неизвестно насколько. Сломать челюсть, это серьезно, да еще и на глазах журналистов.  Впрочем, в думе ей и не такое прощали.  Может и сейчас обойдется?

Девушки стали заваривать чифирь.  Обе были стройные и симпатичные.  Анжелика, отличаясь бисексуальными замашками, подмигнула им. В тюрьме, оказывалось, не так уж и плохо. 

Чифирь на вкус оказался приятным, и  златоволосая красавица обалдела.  Потом прижала своей сильной рукой к себе белобрысую девчонку и принялась ласкать.  Та, уже имея опыт, отвечала. Необычные ощущения закрутили  Анжелику.  Девушка все больше и больше заводилась.

Начала стонать.

Из состояния экстаза её вывел окрик:

- Анжелика Павловна, на выход!

Пришлось покинуть компанию.  Рослой девушке велели заложить руки сзади и повели.  Снова топай босыми ногами по каменным, слегка стертым плитам коридора.  Какой-то зек попался ей по дороге.  Вылупился, словно увидел привидение.  Анжелика хлопнула его своей рукой по харе.  Свалила.  Охрана накинулась на красавицу.  Завели руки сзади и нацепили наручники.  Но бить опасались.

Так и повели девушку в браслетах.  На ней только бикини и легкое полупрозрачное платье, не скрывающее прелестей.  Налетели папарацци, снимая кандидата в Боги.  И  красавицу ввели в суд.   

Анжелика чувствовала себя немного униженной. Особенно процедурой личного обыска проведенного до суда.  Кто дал им право раздевать девчонку и ощупывать?  А ведь ей еще даже не избрали меру пресечения.