Выбрать свободное небо

Глава пятнадцатая

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

«Человек сам виноват в своих бедах», - размышляла Тереза, когда скоростной поезд бешено несся обратно на север, словно не касаясь рельсов. Она разложила перед собой листы белой бумаги и отрешилась от окружающих. Листы белой бумаги – лучшие собеседники и попутчики. И слушают они внимательнее, чем люди, и сочувствуют беззвучно. А что не говорят – так это же прекрасно…

Итак, ровно сутки назад она села в такой же скоростной поезд, только шедший в  Москву. К Владимиру.

«Не понимаю, зачем ты…» - сказал ей Владимир. И она не понимала…

Вечером того дня, как сын рухнул с перекладины, она узнала об измене мужа. Узнала, как водится, в самое неподходящее время. Но разве время для того, чтобы узнать о таком, может быть подходящим?..

- Я прописываю вам по сто грамм коньяку, - говорил Терезе с матерью старый доктор, заведующий отделением травматологии, тоже дедушкин ученик. Был поздний вечер того дня, как в Военно-медицинскую академию привезли Якова. – А вы не против такого курса лечения, уважаемый Петр Иванович?

Ректор, все время просидевший рядом с ее матерью, торжественно произнес:

- Ни в коей мере. Коньяк в небольших дозах - прекрасное лекарство. Он стабилизирует кровяное давление, снимает спазм сосудов. Благодарю, коллега, - и он принял рюмочку напитка.

- За здоровье! – проговорил заведующий отделением. - У наших дам был тяжелый день. Да и мы распереживались… Хорошо, что у мальчика не обнаружено ничего страшного. Его осмотрели все.  Вызывали даже Федора Евгеньевича, вы знаете, какой он диагност… Ренген, томограмма мозга. Слава Создателю, всё в порядке. Завтра покрутим еще, по полной. Так что пара дней – и забирайте эту надежду российской гимнастики.

Мать улыбнулась:

- Как хорошо, что у нашей семьи есть такие друзья!

- Ах, Анночка Яковлевна, - со вздохом произнес ректор, - как же я мечтал в свое время, чтобы мы с вами были не только друзьями…

- Ах, - заведующий отделением явно передразнил его, - разве только вы хотели? Все – и я тоже, каюсь,  - были влюблены в Анну Яковлевну!

Тереза выпила коньяк, и под мягкий, спокойный разговор о преданьях старины глубокой начала задремывать. Доктора вспоминали деда, молодость, кто кем стал… Терезе потихоньку подложили подушку и укрыли пледом.

- Пусть поспит, - услышала она, засыпая. - Вы ей давление не мерили? Не нравится она мне…

Ее выдернул из сна телефонный звонок. Тереза потянулась и поняла, что выспалась. Посмотрела на часы – прошло чуть более часа. Звонил муж.

- Привет, - она откинула плед, покачала головой в ответ на встревоженный мамин взгляд: «Все в порядке, не переживай». Потом вышла из кабинета в коридор. - Ты приехал? Попросить, чтобы тебя пропустили?

- Нет, я еще в Петродворце. Хотел тебя попросить, чтобы ты забрала меня.

- Как в Петродворце? – опешила Тереза. - Сколько же часов прошло с тех пор, как Якова привезли!…

- Так получилось, прости. Так ты приедешь за мной?

- Я не могу... Я выпила  с докторами. К тому же мне нехорошо. Я не могу сесть за руль.

- Ты еще и пьяная? – презрительно протянул муж.

- Саша, что за тон?

- Нормальный тон для женщины, которая мне изменяет, да еще и напивается, когда с сыном беда.

- Саша, ты с таким удовольствием муссируешь слухи о моей якобы измене, что это заставляет меня задаться вопросом: а ты сам?

- Да что ты… - в голосе его прорезался язвительный сарказм. Голос стал истекать ядом, не хуже воспетого Пушкиным анчара, дерева смерти. - Ты, наконец, отвлеклась от собственной персоны и вспомнила обо мне? Обратила внимание, что со мной что-то не так? Поздравляю! И двух лет не прошло.

- В каком смысле? – Тереза слушала и не верила. Нет, так не бывает. Нет, с ней подобного произойти точно не может.

- В каком смысле? В прямом - у меня есть любовница! И я с ней счастлив. И у нас два месяца ребенку.

- Поздравляю, - машинально ответила Тереза. Что тут еще скажешь?

- Поздравляю? – взвился муж на яростный крик. - И это все? Я тебе настолько безразличен, что ты два года никак не реагировала на мою любовную связь. И сейчас говоришь всего лишь «Поздравляю»?! Нет, это я поздравляю себя. Это я правильно сделал! Чтобы там ни говорили наши сыновья и Анна Яковлевна!

- Постой… как сыновья? И при чем тут мама?

- Да все знали. Все. И твои друзья тоже.

- Нет, - Тереза помотала головой, - этого не может быть.

- Все твои друзья знали, - еще раз, теперь уже с явным удовольствием проговорил он.

- Нет, - выдохнула она, - нет…

- Нет? - он понял, что задел за живое, и уже радостно добивал. - Все знали и уговаривали меня одуматься… Ты одна знала и молчала. Тебе одной было все равно.

Тереза нажала на отбой и пошла по коридору до палаты Якова. Тот дремал. Иван у его кровати играл в PSP.

- Привет, мам, - прошептал он.

- Тише, пусть поспит, - машинально ответила Тереза. – Иван, выйди в коридор. Мне надо тебя кое о чем спросить.

Сын вышел с ней. Тереза помолчала – ей было неловко начинать такой разговор с ним.

- Мама, - понял вдруг он, - мама, тебе что, папа звонил?

Тереза кивнула.

- И он тебе во всем признался?

Тереза опять кивнула. Она заметила, что сын был расстроен, но не удивлен. И явно понимал, в чем дело. Значит, все это правда… Два года все знали о романе ее мужа. Все, кроме нее. Как странно…

- Мама, что ты будешь делать? – встревожено спросил Иван.

- Сынок, я пройдусь. Вот деньги на такси – езжай домой. А мне надо подумать. И побыть одной.