Выбрать волю

Глава четвёртая

Вечером того дня, как и всегда бывало, Эсна не спеша прогуливалась по саду — у городской усадьбы он был небольшой, но весьма уютный. Обычно ей нравилось фантазировать тут о каких-то совершенно невозможных вещах, но сегодня мысли её были полны тревоги — из-за странного поворота в её судьбе.

Эсна не любила политические интриги, но более прочего она ненавидела то, что женщина в этих интригах является не более, чем разменной монетой. Именно политической необходимостью был продиктован её первый брак — отец искал союза с Веймарами, талантливыми выходцами из Анджелии. Вот и теперь её снова закрутило в вихре чужого противостояния, и никому нет дела ни до её мнения, ни до её чувств.

С детства Эсна привыкла ощущать себя пешкой в чужой игре; она была просто не слишком ценной фигурой на поле Кьеринов, и отец двигал эту фигуру так, как полагал нужным для своей большой партии. Конечно, он любил её, по-своему берёг и, уж точно, сделал всё, чтобы в своей жизни она ни в чём не нуждалась, и Эсна посчитала бы самой чёрной неблагодарностью упрекать в чём бы то ни было отца...

Но как же она устала чувствовать себя фигурой, а не человеком.

Личные желания и потребности Эсны были скромны и ни в малейшей степени не амбициозны. Втайне она грезила о романтической любви — прекрасно зная, что среди ньонцев такое не в чести, поэтому едва ли мечтам такого рода когда-нибудь будет суждено воплотиться. Зная, что не получит того, что ей желанно, она хотела бы, во всяком случае, не состоять в браке по расчёту, — и последние четыре года чувствовала себя почти счастливой. В родительском доме ей жилось свободно, отец не препятствовал её немудрёным развлечениям — резьбе по дереву да прогулкам под парусом.

Да, последние четыре года Эсна чувствовала себя свободной и настоящей. Подстраиваться под отца было несложно и привычно, это не обременяло её, и она рада была бы прожить так долгие годы, но... но реальность снова ворвалась в её жизнь, напомнив о её месте в этой жизни.

И сдалось же владыке крутить его невнятные интриги! Нашёл способ тешить амбиции. А ей теперь отдуваться, выходить замуж.

Своего будущего супруга Эсна почти не знала, хоть тот и был близким другом отца, — в Ньоне благовоспитанные дамы могли беседовать только с членами своей семьи. И каково ей придётся в новом доме... да ещё и замужем...

Впору было тосковать и плакать, но она была из тех женщин, которые не нагнетают обстановку заранее. Будущее ещё не определено; кто знает, что её там ждёт, в этом будущем? В конце концов, хоть в маленькой степени, но оно в её руках: у неё есть все козыри для того, чтобы построить с новым мужем достаточно комфортные отношения.

Жалко, конечно, что ей не дано выбирать не то что супруга — даже права на одиночество... Но этого она изменить не в силах, нужно работать с тем, что есть.

Приободрив этими мыслями саму себя, она уже планировала было возвращаться в дом, как вдруг откуда-то со стороны стены услышала приглушённый возглас:

— Тссс, солнечная госпожа!

Эсна нахмурилась и оглянулась, прищуриваясь против солнца.

Из-за стены выглядывало весёлое веснушчатое лицо незнакомого паренька.

Убедившись, что его заметили, он приложил палец к губам, прося тишины, и продолжил:

— Умоляю, солнечная госпожа, не зовите стражу!

Эсна несколько возмущённо нахмурилась: подумать только, каков наглец! Однако любопытство, естественно, не позволило ей поступить самым разумным и очевидным образом — поднять тревогу. Она немного подошла ближе к стене, чтобы солнце перестало слепить ей глаза, и задрала голову.

— Мой господин просил вам передать, — продолжил тем временем паренёк, пошарил рукой где-то за стеной и, неожиданно перегнувшись в сад, продемонстрировал ей... ночную вазу из лазурита.

Чудом Эсна удержалась от того, чтобы возвести глаза к небу и высказать всё то, что она думает о слишком бесцеремонных ухажёрах.

— Понимаете ли, солнечная госпожа, — с забавными ужимками продолжил разъяснять паренёк, — ваш отец категорически отказался принимать эту прелесть в качестве официального подарка от жениха — видите ли, неприлично! Так что пришлось мне... — он перегнулся ещё сильнее, пытаясь передать ей вазу.

Опасаясь, что в своём усердии парень полетит вверх тормашками, Эсна с некоторым раздражением приняла неожиданный дар — тяжёлая оказалась штука, хоть и красивая, — и обнаружила, что к вазе прилагается записка.

Хмыкнув, она опустила тяжесть на землю и с любопытством развернула листок.

Увы, солнечная госпожа, но купец из меня тоже не получился! — гласили ровные каллиграфические строки. — Зная, что в руке мне будет отказано, я, тем не менее, не могу лишить тебя единственного атрибута моих богатств, который показался тебе соблазнительным. Пусть он напоминает тебе о бедном Грэхарде, чьё сердце ты так безжалостно разбила!

Эсна хмыкнула ещё раз, ковырнув ногтем Большую государственную печать. Нахмурилась. Поглядела вверх, обнаружила отсутствие головы.

— Вы уже ушли? — тихо уточнила она.

Паренёк тут же возник над стеной снова и с улыбкой представился:

— Просто Дерек, солнечная госпожа моя.

— Дерек, — улыбнулась в ответ Эсна, — ты мог бы подождать моего ответа, чтобы передать его твоему господину?

— С радостью, солнечная госпожа! — козырнул тут. — У нас тут целый отряд под прикрытием починки мостовой, можем хоть до вечера ждать, никто и не заметит!

Из-за стены, в самом деле, доносились характерные звуки дробления камня.

Кивнув, Эсна подхватила вазу — нет, всё-таки тяжёлая ужасно! — попыталась неловко прикрыть её рукавами своего нарядного одеяния и поспешила домой, избегая лишних встреч и глаз.

Благополучно добравшись к себе, она припрятала подарок — и что теперь с ним прикажете делать! — и шустро настрочила ответную записку.

Дерек оказался на месте, и вскоре записка обосновалась на столе владыки.

Значилось в ней следующее: