Выдохни меня

Глава 1. Герман

Шесть лет. Шесть лет, а я всё ещё помнил запах её кожи.

Кокос. Она пахла кокосом. Я не мог пройти мимо отдела с шампунями, чтобы не вспомнить. Не мог смотреть на красные розы — они напоминали о ста пятидесяти одной, которую я подарил ей тогда, у салона. Не мог спать на левой половине кровати — она была её. Даже спустя шесть лет.

Я вставал. Шёл на кухню. Наливал кофе — не из кофемашины, ручками. Она научила. Первые три раза получалась бурда. Она пила и говорила «вкусно». Врала. Но пила. Теперь я варил идеально. А её не было.

На столе стояла кружка. «Лучший ландшафтный дизайнер». Я не пил из неё — боялся разбить. Каждое утро я проводил пальцем по надписи. Буквы почти стёрлись. Просто смотрел. Просто помнил. Как она улыбалась. Как говорила: «Ты варишь лучший кофе в мире». Я варил дерьмо. Но она пила.

Я изменился. За шесть лет я стал тем, кем боялся стать. Холодным. Расчётливым. Безжалостным. Отец когда-то сказал: «Ты станешь мной». Я стал. Только хуже. Потому что я знал, каково это — быть другим. И всё равно выбрал тьму.

Бизнес? Я не просто управлял империей — я расширил её. Поглотил конкурентов. Разорил тех, кто вставал на пути. Деньги лились рекой — но я не считал их. Власть была абсолютной — но я не наслаждался ею. Всё это было просто... существованием. Я не жил. Я функционировал.

Женщины? Они были. Много. Я трахал их и менял как перчатки. Использовал и выкидывал за ненадобностью. Блондинки, брюнетки, рыжие — какая разница? Они стонали, кричали, царапали спину, но трахались не очень. Не так, как она. Ни одна не была ею. Ни одна не заставляла меня забывать, как дышать. Ни одна не срывала крышу. Я кончал — и чувствовал только пустоту. Они были просто телом. А она была... всем.

Была одна — полгода назад. Брюнетка. Длинные волосы, каштановые, почти как у неё. Я попросил её не красить губы красным — красный был только для Алисы. Она согласилась. Я попросил её молчать во время секса — голос был чужим. Она согласилась. А потом я попросил её уйти. Навсегда. Потому что даже в тишине, даже с закрытыми глазами — она была не та. Никто не был той.

Пару раз я пытался завязать отношения. Одна продержалась месяц. Вторая — две недели. Я не мог. Они были не те. Все были не те. Секс не приносил удовольствия. Только пустоту.

Я пробовал забыть. Пил. Дрался. Один раз меня забирали из клуба с разбитым лицом и сломанными рёбрами — я полез на шестерых. Выжил. Они — нет. Игорь потом сказал: «Вы себя убиваете». Я ответил: «Похуй». И это было правдой.

Кроме неё. Она всё ещё была где-то там, под кожей. В крови. В каждой чёртовой мысли.

Игорь вошёл без стука. За шесть лет он привык, что я не сплю по ночам.

— Герман Константинович, к вам посетитель.

— Кто?

— Ковалёв. Роман Дмитриевич.

Я замер. Рома. Здесь. В моём офисе. Через шесть лет. Надо же, кто пришёл. Я усмехнулся про себя — тот самый щенок, который увёл мою невесту, теперь ползёт ко мне за помощью. Мир всё-таки умеет шутить.

— Пусть войдёт.

Он вошёл. Я не видел его с той ночи в автосервисе, когда ломал ему рёбра. Он изменился. Осунулся. Под глазами — тени. Он был в дешёвом пиджаке, который болтался на плечах, как на вешалке. Рубашка мятая, воротник потёртый. От него пахло не дорогим парфюмом — потом и бензином. Он выглядел как человек, который проиграл. Потому что он проиграл.

— Здравствуй, Герман, — сказал он. Голос был тихим. Усталым.

Я откинулся в кресле. Усмехнулся открыто.

— Надо же. Сам Ковалёв. Муж моей бывшей невесты. Герой, который спас её от монстра. И что же привело тебя сюда? Давай, расскажи. Я люблю хорошие истории.

Он сжал челюсти. Я видел, как желваки ходят под кожей. Ему было больно. Унизительно. Но он проглотил.

— Мне нужна помощь. Мой бизнес... автосервис прогорел. Долги. Кредиторы. Я потерял всё. Ещё месяц — и мы окажемся на улице. Я... я не знаю, к кому ещё обратиться.

— Ко мне? — я рассмеялся. — После всего, что было? Ты увёл мою невесту в день свадьбы. Ты дал интервью, где выставил меня монстром. Ты женился на ней. А теперь стоишь здесь и просишь помощи? Это охуенная ирония, Ковалёв. Просто охуенная.

— Да. — Он смотрел мне в глаза. — Потому что ты единственный, кто может помочь. И потому что... — он запнулся, — потому что ты всё ещё любишь её.

Я встал. Медленно. Подошёл к нему. Он был ниже меня на голову. Щуплый. Сломленный. Я смотрел на него сверху вниз — и чувствовал... ничего. Даже ненависть ушла. Только холод.

— Скажи это, — сказал я. — Скажи: «Герман, пожалуйста, помоги мне». Я хочу услышать.

Он сжал челюсти. Гордость боролась с отчаянием. Отчаяние победило.

— Герман... пожалуйста... помоги мне.

— Хорошо. Я помогу. Но ты знаешь моё условие.

— Какое?

— Она. На месяц. В полном моём распоряжении.

Он побледнел. Открыл рот. Закрыл.

— Ты... ты не можешь...

— Могу. — Я наклонился ближе. — Ты пришёл ко мне. Ты просишь помощи. Я ставлю условия. Рынок. Бизнес. Ничего личного. Только бизнес. Так ведь ты любишь говорить? Ты же у нас честный, работящий, правильный. Вот и поговорим как деловые люди.

— Это личное! Она моя жена!

— Она была моей невестой. Ты забыл?

Он молчал. Я видел, как в его глазах борются гордость и отчаяние. Гордость хотела уйти, хлопнуть дверью, отказаться. Отчаяние знало: без меня они пропадут.

— Хорошо, — сказал он наконец. Голос дрогнул. — Но она должна согласиться сама. Я не могу её заставить.

— Заставишь. Скажешь, что это единственный выход. Она согласится. Ради тебя. Ради дома. Ради вашей серой, безопасной жизни.

Я достал телефон. Набрал её номер. Включил громкую связь.

— Алло? — её голос. Я не слышал его шесть лет. И задохнулся.

— Привет, Алиса, — сказал я. — Тут твой муж. Он просит помощи. Я готов помочь. Но есть условие. Ты. На месяц. Со мной.

— Рома? — её голос дрогнул. — Ты у него? Ты пошёл к нему?!

— Да, — сказал он тихо. — Это единственный выход.

— Ты... ты продал меня. За долги. Как вещь.