Выдыхай

1

МАРИ

Я так долго и трудно шла к этому моменту, что просто поражена тем, с какой лёгкостью делаю последний шаг. За моей спиной плавно закрывается автоматическая стеклянная дверь клиники, отрезая меня от кошмара Палеры. От Кира. Стоп, о нём я подумаю завтра. Я слышу невнятный шум борьбы позади. Знаю, что это папины охранники отсекают мою мрачную тень, но не оборачиваюсь. Рядом с большой чёрной машиной меня уже ждёт мужчина в строгом сером костюме. Он представляется, но от волнения я тут же забываю его имя. Он немногословен, рассказывает лишь, что мы едем в отель, куда несколько позже явится мой отец. От Кио до Араны лететь семь часов, к тому же самолёт должен получить разрешение на вылет, и ждать папу раньше вечера не имеет смысла. Я провожаю взглядом полузабытые улицы, пока мы петляем по городу, и не верю тому, что я действительно здесь. Всё кажется сном. Охранник протягивает телефон, и я снова слышу папин голос. На сей раз не могу сдержаться, рыдаю навзрыд. Папа успокаивает меня, просит не плакать, ведь теперь он рядом и никому не даст меня в обиду. Только вот как же быть, если я обижаю себя сама?

Спустя полчаса автомобиль останавливается напротив парадного входа «Плазы». Я была здесь раньше, с Алексом, на презентации одной жутко модной несколько лет назад художницы. Моя охрана каким-то чудом успевает оказаться рядом с дверью машины раньше швейцара, который, судя по выражению лица, воспринял их манёвр как личное оскорбление. Мне показалось, что меня встречал только один человек, но здесь у гостиницы моё тощее тельце берут в плотное кольцо сразу несколько секьюрити. Редкие в столь ранний час прохожие начинают оборачиваться. Наверное, думают, что приехала какая-нибудь звезда. Спешу разочаровать, господа, это всего лишь я. Мы проходим в просторный и стильный холл одной из лучших гостиниц Араны, где нас уже ждёт администратор. Не спрашивая документов, он ведёт нас в забронированный папой номер, предлагает напитки, представляет мне батлера. Охрана обыскивает бедного парнишку, прежде чем тот может подойти ко мне. Он мило краснеет, и я искренне жалею парня, беспокойная у него работа. Заверив своё окружение, что я ни в чём не нуждаюсь, наконец остаюсь в шикарном люксе одна. Я настолько взведена, что не могу ни есть, ни спать. Нарезаю круги по гостиной, стараясь унять нервную дрожь. Мысли мечутся от победного «Я сделала это!» к «Как же там Кир?». Но последнее уже не должно волновать меня, не так ли? Каждый из нас сделал свой выбор. Спустя какое-то время оседаю на диване, включаю телевизор, чтобы отвлечься. На нём и засыпаю настолько крепко, что пропускаю появление своей семьи. А она, надо сказать, немаленькая. Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по щеке. «Кир», – шепчу спросонья, ещё пока не понимая, где нахожусь.

- Кто такой Кир? – раздаётся ласковый мамин голос.

- Мама! Мамочка! – вскрикиваю радостно и бросаюсь на шею моей самой родной и любимой женщине. Мы обе плачем от счастья, а бугай за её плечом заявляет, что мы затопим номер, и папе придётся оплачивать отелю ремонт. Не сразу узнаю в брутальном мачо своего маленького братишку – два с лишним года назад, когда мы виделись в последний раз, он был худым неуклюжим мальчишкой шестнадцати лет. За время моего отсутствия Майк возмужал, подкачался и теперь неуверенно взирает на меня с высоты своего поистине огромного роста.

- Мелкий! – говорю ошарашено. – Ты ли это!? Иди сюда скорее!

И вот мы обнимаемся уже втроём. Потом меня передают из рук в руки, как ценный трофей. Я обнимаюсь с папой, Лиз и даже Колином, потом снова с мамочкой. Это настолько невероятно!

Когда первый восторг встречи немного утихает, мы рассаживаемся по диванам. Я же, словно маленькая, притягиваю к себе папу и маму, сижу между ними безумно счастливая и никак не могу поверить в происходящее.

- Рассказывай, – велит папа, и пять пар глаз впиваются в меня, ожидая услышать, где носило их блудную дочь и сестру почти два года.

Я вдруг… совершенно не знаю, с чего начать.

- Я была в Палере всё это время, – говорю просто. – Прилетела две недели назад.

Моя семья единодушно молчит, все хотят услышать подробности, но боятся давить на меня. А я не знаю, что же рассказать. И, главное, как? Собираюсь с мыслями, выдыхаю и, закрыв глаза, рассказываю, как есть:

- В тот день мы попали в аварию в пустыне. Пока я была без сознания, меня похитили, – первые слова даются относительно легко. Но как быть с продолжением? Даже собственной семье мне претит раскрывать правду. Чёрт, они заслуживают честное объяснение, поэтому… – Два года я была бейгали.

Утыкаюсь носом в папино плечо, стыдясь объяснять сказанное. Всё ужасно сложно, они ведь не поймут.

- Что значит «бейгали», малыш? – мягко спрашивает отец, гладя меня по голове как в детстве.

- Наложница, – говорю очень тихо. Но расслышали меня все. Они сидят в шоке, явно не зная, что сказать. Потом Майк подскакивает с места.

- Я его убью! – горячится братишка. Разглядываю мелкого, прикусив губу, и понимаю, что он сейчас того же возраста, что и Кир в нашу первую встречу. Это… странно.

- Нет, Майк, – трясу головой. – Успокойся, сядь. Мне важно, чтобы вы поняли, – чтобы увидели ситуацию с моей точки зрения. Смотрю, как брат гневно сжимает челюсти, но молчит, давая мне высказаться. – В Палере есть традиция, в день совершеннолетия молодой мужчина переезжает в собственный дом, куда приводит бейгали. Меня украли для Кира как раз с этой целью.

- Им что, своих девушек не хватает? – возмущается Лиз, и я улыбаюсь ей.

- Не всё так просто. Кир – слепой. Был. Уже нет. Подождите, я сейчас запутаюсь, давайте по порядку. В общем, меня украли для него, потому что ему нужна была помощница, не похожая на местных девушек – они в большинстве своём очень зажатые и при этом не особо образованные. Мне надо было помогать ему жить самостоятельно. Он хороший, ребят. Не обижал меня, – заметив скептический мамин взгляд, добавляю специально для неё. – Не насиловал, – есть вещи, о которых матерям знать не следует. – Сначала мы просто общались как друзья. Заключили договор, что, как только сможет, вывезет меня из Палеры. И, как видите, он сдержал своё слово. Я здесь.