Выдыхай меня не спеша

ВЫДОХ ТРЕТИЙ

Глубокая ночь, вставать рано, но я никак не могу уснуть. Во всей квартире горит только настольная лампа в моей комнате. Я, правда, пыталась уснуть, но меня тревожит слишком много мыслей. Тот парень в ресторане совсем не хочет выходить из головы, это бесит и невероятно злит. Перевернувшись на другой бок в очередной раз, с тихим рыком откидываю одеяло и сажусь, прислонившись к изголовью кровати. Закрываю лицо руками и пытаюсь, в очередной раз, выбросить все лишние мысли. Тщетно, ничего не получается, они навязчиво приелись к мозгу.

Вставать через три часа. Что мне делать? Время урвать хоть немного сна еще есть, но я не могу. Такое бывает из-за сильного волнения или от предвкушения. Ты вертишься, но не можешь уснуть, потому что твой мозг наполнен мыслями, ты в ожидании. И со мной такое бывало. Но уж чего я точно не желаю, это не иметь возможности заснуть из-за малознакомого парня.

Как я вообще могу думать о нем, после того, что он мне сказал? После того, что я ему сказала? Бред какой-то. Тем не менее, его последние слова плотно засели в моей голове. Я думаю о детях и бездомных, о том, как их забирают в семью. Не могу согласиться с его словами. Не все дети несчастливы в новых семьях, не всех любят изначально, а после забывают. Некоторые родители души не чают в ребенке, которого забрали. Они обкладывают его фундаментом из своей любви и заботы до самой смерти. Видения о жизни сирот у этого парня слишком ограничены. Понятное дело, что и он приемный, если поднял эту тему. Конечно, жаль, что ему не совсем повезло с родными, но не у всех было так же.

И так всю ночь. Думаю об одном и том же, анализирую о его словах с разных сторон и в итоге не соглашаюсь. Злюсь, пихаю одеяло, ложусь на другой бок и вновь укрываюсь им. Вот, что я делаю всю ночь. Этот незнакомец умудрился не просто испортить мне настроение, он умудрился испортить его на целые сутки! Хотелось встретиться с ним еще раз и сказать, как он меня бесит.

Такого раньше не бывало со мной, я легко забывала первых встречных, спокойно возвращаясь к жизни. Меня не беспокоила их жизнь, не беспокоило то, о чем мы говорили. Некоторые разговоры были приятным, некоторые нет, но ни одни, ни другие, еще не въедались в мою голову так прочно.

Сбросив ноги с кровати, поднимаюсь и, шаркая ногами, добираюсь до кухни, где делаю себе бутерброд и наливаю сок. Свет горит только от барной стойки, сделанной из подоконника, отделявшего раньше кухню от балкона. Внутри этой стойки, на некоторых из небольших полок, еще остался алкоголь, который так любил отец. Он не забрал его. Он не забрал ничего, кроме некоторых вещей и сердца мамы. Ей пришлось создавать себе новое.

Иногда у меня всплывало желание откупорить одну из бутылок, забрать в свою комнату и выпить. Но, как и всегда, останавливала себя, уверяя, что оно того не стоит. И действительно не стоило. Вся моя самодисциплина, пока мама была в отключке, не прошла зря. Сейчас все становится хорошо, так, как должно быть у нормальных семей. Мне больше ничего не нужно, кроме заботы мамы и вида счастья на ее медленно старевшем лице.

Взяв тряпку, стираю со стола крошки и возвращаюсь в свою комнату. Мне кажется, что сейчас я лягу и усну, но этого так и не происходит даже через час. Мысли снова атакуют мою голову, и я в сотый раз со злостью откидываю одеяло.

Сегодня у мамы выходной, и, когда возвращаюсь со школы, меня встречает целый букет ароматов, наряду с бормотанием телевизора. По нему идет любимое шоу мамы, она снова вернулась к его просмотру.

Мои глаза слипаются, бессонная ночь дала о себе знать уже на втором уроке. Скинув кроссовки и куртку с рюкзаком, я иду по запаху и нахожу маму у плиты. Ее халат уже не выглядит смятым, потому что она не отлеживает его все свое свободное от работы время. Мама всегда встречает меня чем-то вкусным, а не со слезами за дверью спальни.

Опершись на косяк плечом, наблюдаю за ней, пока она меня не замечает. Тут же спрашивает, как мои дела, неся на стол огромную тарелку с жаренным картофелем.

— Все хорошо, получила пятерку по русскому, — отвечаю я. С этими словами всплывает и гордость за саму себя. Это первая пятерка по этому предмету с начала учебы. Эти два года я жила только на твердых тройках и хилых четверках, некоторые из которых учителя ставили из-за жалости ко мне, ведь выглядела я правда не очень.

Мы садимся за стол и не жалея накладываем себе картофеля на тарелку. Мама рассказывает, чем она занималась, совсем простые, незамысловатые вещи, но я-то знаю, что совсем скоро она заговорит об Альберте. Не может не заговорить. Ей интересно услышать мое мнение, она ждет его, но знает, что сама я поднимать эту тему не буду.

Вскоре мама исчерпывает все повседневные тема и, вздохнув, переходит к самой сладкой теме. Я сдерживаю ухмылку оттого, как делает вид, будто тема о ее мужчине всплывает невзначай.

— Тебе понравился Альберт? Он сказал, что ты такая же потрясающая, как и я, — с мечтательно улыбкой произносит она.

— Было бы странно, если бы он назвал меня ужасной. Для вас это стало бы концом отношений, не так ли? — мама слегка пожимает плечами, а затем кивает, мол, наверное. — И все-таки он мне понравился, приятный мужчина. Ты ему нравишься, видно по тому, как он смотрит на тебя. Как будто не хочет ни отпускать, ни уж точно отдавать кому-то. Это круто. Наверное, так и должны выглядеть правильные отношения.

— Скорее, здоровые. Если мужчине все равно с кем водится и проводит время его женщина, это не может быть нормальным, за такие отношения нельзя держаться, ни в коем случае. Любовь — это когда ради тебя дышат, проживают новый день, но никак, когда тебя делят, когда все равно на тебя.

— Именно так и было с отцом, перед тем, как вы решились развестись? — я говорю это прежде, чем думаю. Осознав, что я только что спросила у нее, застываю. Вилка, набитая картофелем, тоже застывает на полпути. Я не смотрю на маму, боясь того, что увижу. Меньше всего на свете мне хочется задеть ее. Не сейчас, не так рано. Прошло ведь совсем немного, как она пришла в себя.