Выдыхай меня не спеша

ВЫДОХ ДЕСЯТЫЙ

После уроков, я, Ник и Рита с Лерой собираемся на заднем дворе школы. Погода прохладная, трибуны пустые, на футбольном поле, скинув рюкзаки и куртки на примятую траву, играют младшие классы. Они не обращают на нас внимание, когда мы проходим мимо их одежды и усаживаемся на самом верхнем ряду с бумажными стаканами кофе из автомата в руках.

В том, чтобы собраться, проявила инициативу Рита. Снова. Я верю в ее искренность в том, что она хочет узнать нас лучше, и мне безумно нравится, что она делает для этого первые шаги, потому что мы с Лерой вряд ли справились бы. Мы учимся в этой школе с первого класса, к нам приходила масса новых одноклассников, но не все были как эти двое, некоторые как раз научили нас не тыркаться, то есть, не знакомиться первыми.

— Ваши школы значительно отличаются от наших. Даже школа в Самаре от этой, — начинает разговор Рита, следя за тем, как один пухлый мальчик передает мяч другому, после устало облокотившись на свои колени руками, и опустив голову.

— Чем? — спрашиваю я, отвернувшись от нее и посмотрев туда же, куда она. Возможно, я ошиблась, и она смотрит вовсе не на этого мальчика, а следит за игрой. Они далековато от нас, так сразу и не понять.

— У вас как минимум нет шкафчиков и приходится носить учебники с собой. В Самаре мы учились в элитной школе, там были шкафчики. Вы хоть можете представить, как сильно они облегчают школьную жизнь?

— Представить теоретически можем, — отвечает ей Лера. У нее звонит телефон и, посмотрев на экран, она довольно улыбается. Кажется, я догадываюсь, кто звонит. — Извините, мне надо ответить. — Она поднимается и уходит на другой конец трибун.

Я слежу за ней, не слышу, о чем она говорит, но до меня изредка доносится ее смех. Ей хорошо с ним, определенно. Я догадываюсь, что это может быть потрясающим чувством. Наверное, с каждым человеком тебе хорошо по-разному. Например, мне нравится проводить время с Лео, мне с ним хорошо, но с мамой мне хорошо по-другому.

Лео.

Достав телефон из кармана, разблокирую его, но новых сообщений нет. Это не должно было меня расстраивать, но что-то на секунду кольнуло непонятно в каком месте, и я спешу убрать мобильник. Нельзя зависеть от людей, позволять им влиять на твое настроение. Ты должен впитывать только положительные эмоции, отталкивая все плохое. Но возможно ли это? Если судить по моему общению с Лерой, то не уверена.

— Ты в порядке? — раздается у уха.

Вздрогнув, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Ником. Он заметил, что я загрузилась? Если да, то он слишком внимательный человек, потому что я пыталась не показывать вида, что меня на миг перекинуло в другой мир, в размышление о зависимости и настроения.

— Конечно, — с улыбкой отвечаю я.

— А еще у вас другие полы, — продолжает свои рассуждения Рита, когда Лера возвращается на место. — Ну, я имею в виду, что если у нас в Самаре и Нью-Йорке был до блеска начищенный кафель, то у вас просто линолеум.

— Причем пошарпанный в некоторых местах, — добавляет Лера. — Мы каждый год сдаем на ремонт школы и надеемся увидеть новые полы. С первого чертового класса. Минус сдавать деньги в бюджетных российский школах в том, что они никогда не идут на ремонт. Представить не могу, куда постоянно деваются мои пятьсот рублей. На ту сумму, которую они собрали с первого класса, можно новую школу открыть! — Она фыркает от своих же слов и, недовольно скрестив руки на груди, откидывается на спинку сиденья.

— В Самаре мы не сдавали деньги. Все расходы входили в годовую оплату за учебу, — вступает в разговор Ник. — И я считаю это правильным, так и должно быть. Мы должны платить определенную сумму за учебный год, а не каждый месяц отдавать по двести или пятьсот рублей. Это же глупо, но с их стороны хитро.

— В чем хитрость? — интересуюсь я.

— Когда платишь сразу, то знаешь, за что, а с оплатой каждый месяц тебе могут много лапши на уши ответить. Если вы не видите изменений, не факт, что деньги доходят до куда нужно. Быть может, они — надбавка к ежемесячной зарплате учителя, директора и заместителя.

— А я-то думаю, почему у директора такой живет. От хорошей жизни за наш счет! — со злостью говорит Лера. В какой-то момент она подскакивает и, повернувшись спиной к полю, смотрит на каждого из нас. — Мы должны сделать хоть что-то сделать с этим! Поднять бунт, написать жалобу на школу, выразить протест — хоть что-то!

Все молчат некоторое время. Я думаю о том, насколько безумна ее мысль и, убедившись, что реально так считаю, говорю:

— Этим должны заняться наши родители, а не мы. Мы можем попросить их спросить о деньгах на следующем родительском собрании. Пусть выразят свое недовольство.

— Остановитесь на секунду, — просит Ник. Мы все поворачиваемся к нему. — Неужели вы даже на секунду не задумались о том, что ваши родители уже могли поговорить об этом за одиннадцать лет? Вы реально думаете, что они ничего не замечали? Я вам вот что скажу: когда человек вкладывает во что-то деньги, он очень внимательно следит за тем, чтобы это «что-то» реально произошло. Никто не любит отдавать свои зеленые просто так. Может, все осталось незамеченным в начальной школе, в чем я очень сомневаюсь, но сейчас они наверняка задумались, приходя во все тот же сарай, а не школу. Надо мыслить, как взрослые. Я бы заметил, что мои деньги уходят на ветер.

— Нужно спросить у мамы, — после паузы в несколько секунд, говорю я.

Вздохнув, Лера плюхается на место. Мы наблюдаем за тем, как школьники подходят к своим вещам, одеваются и уходят. Там, за забором, собравшись компанией или в одиночестве покидают школу остальные. Они встретятся завтра. Кто-то пораньше, чтобы списать домашнее задание, кто-то опоздает, а кто-то вообще не придет, решив прогулять или притворившись больным. А может, и не притворившись.

Мы еще долго сидим на трибунах, обсуждая всякую мелочь или планируя какие-то перевороты, вроде того, что предложила Лера по поводу денег, но затем отказываемся от них. Ветер будто бы становится холоднее, и мы решаем, что пора идти домой, когда проходим мимо поля, Ник вдруг останавливается и смотрит на ворота. Девочки не замечают этого, идя дальше, а я торможу, наблюдая за ним.