Выгодное приобретение

1.

– С возвращением, господин Рикфорт! Как всё прошло? Удачно?

– Нет, Олле. То есть, отчасти. Кое-что можно считать настоящей удачей и нереальным везением. Но всё прошло не так, вообще всё. Поехали, по пути расскажу.

Он вздохнул в тени наброшенного на голову капюшона.

Ольбард, водитель, незаменимый слуга и помощник, положил ладонь в углубление в центре руля, и несколько мгновений спустя послушный его импульсу мобиль плавно выехал с вокзальной стоянки. Короткий недоумевающий взгляд на заднее сиденье – но Рик успел перехватить его.

Поездка в клятый Суахон не задалась с самого начала.
Маленькое княжество, а проблем принесло с горкой. Он отправился туда за редким лекарством, когда самые лучшие кетройтские целители не помогли, а последний, отводя глаза от его лица, уверенно и компетентно заявил, что суахонские снадобья творят настоящие чудеса. Надо только договориться: те лекари да аптекари чужестранцу так и норовят заломить такую цену, за какую иной раз целый корабль купить можно. Рик бы вовсе плюнул, будь его проблема не такой заметной. Но она была, и порой мешала вести дела, не говоря уже о личной жизни.

Он договорился, смог. У него были деньги и кое-какие связи, благодаря этому получил контакты аптекаря, но за эликсирами и мазью пришлось ехать в Суахон самому: пересылать бесценные флаконы и баночки создатель чудодейственного лекарства отказался. Но между столицами: пёстрой, пропахшей нагретым камнем, пряностями и переспелыми фруктами Суарой и строгим респектабельным Вальмаром всего три дня пути, а вернуть свой облик хотелось очень, и Рик поехал. Заодно, если повезёт, планировал купить материалы и редкие компоненты для будущих артефактов. Наткнуться на эти сокровища повезло, а купить – нет.

Ему приходилось бывать в Суахоне, он хорошо запоминал местность и даже годы спустя неплохо ориентировался на кривых тесных улочках, сносно изъяснялся на местном наречии; языки Кетройта и Суахона вообще очень похожи. И, в конце концов, он сам – здравомыслящий, рассудительный человек, осмотрительный, по мнению окружения! Маму при её жизни даже немного огорчала его сдержанность и равнодушие к шумным студенческим вечеринкам и дружеским посиделкам, а последняя пассия, уже бывшая, и вовсе называла Рика скучным и неспособным на всякую дурь под влиянием эмоций. И он даже не спорил.

У него была простая цель и чёткий план. Так что могло пойти не так?

Всё!

И теперь он возвращался домой, вернее, в родовое поместье, где после кончины обоих родителей бывал редко, и под шуршание колёс думал, как лучше исправить то, что он натворил, поддавшись непривычному импульсу, замешанному на остром негодовании, сочувствии и жалости. Возвращался с горсткой мелких монет в кармане: полновесные золотые лиары ушли совсем не на планируемую покупку. Рик бросил взгляд назад. Ценное приобретение, свернувшись клубочком, дремало, заняв всего половину сиденья.

Нет, Рик ни капли не сожалел о своём порыве, толкнувшем на необдуманный поступок. Три дня назад тот поступок казался очень даже обдуманным, взвешенным до последнего шага. Он не мог иначе в тот момент, не мог и всё тут, не тогда, когда проблема, полная страха и отчаяния, буквально бросилась ему под ноги. Разве что чёрствый сердцем человек отвернулся бы и пошёл дальше, а сердце Рикфорта Алессара под сдержанной до холодной невозмутимости оболочкой чёрствым не было.

Мысли ходили по кругу. Сначала на обратной дороге из Суары в Вальмар, неполные трое суток в купе, где Рик наблюдал и присматривался. И когда ему казалось, что удобное и безопасное решение найдено – он снова сомневался, действительно ли оно самое правильное. И теперь, пригревшись в пахнущем новой дорогой кожей и тихими нотками кедра салоне мобиля, он вновь перебирал варианты, коих было немного, и испытывал настоятельную потребность посоветоваться с кем-то поумнее его самого. А ведь надо ещё сообразить, что говорить в поместье, той же умнице Дорианне. Домоправительница по возрасту годилась ему в матери, служила Алессарам более тридцати лет, хозяйского сына наедине называла «мальчик мой», а в её преданности «мальчик» давно не сомневался. Может, на первых порах поохает и выразит удивление, но, успокоившись, примет любое его решение. Самому бы только с ним согласиться!

Приезду молодого хозяина Дорианна обрадуется: она неизменно сокрушалась тому, что тот переселился в столичную квартиру вскоре после похорон госпожи Алессар. Квартиру маленькую, тесную, неподобающую, по мнению добрейшей домоправительницы. (Два этажа, пять комнат, большая светлая лаборатория и терраса с отличным видом на площадь – Рик находил городское жильё удобнейшим и комфортным). Но Дорианна в беззлобном ворчании называла столичное жилище конурой и при всяком удобном случае нахваливала просторные покои с высокими потолками, да напоминала, что отлично оборудованная лаборатория и в поместье имеется. Что ж, в дом, ещё хранивший кое-где тепло маминой улыбки и отцовский задорный смех, Рик ненадолго заглянет.

Он написал Доре позавчера, прямиком из поезда, потратил часть резерва на магический вестник. Знал, что и этого короткого срока расторопной женщине хватит, чтобы подготовить дом к встрече хозяина. Сама Дорианна считает иначе и наверняка не удержится от ворчания. Но сначала утопит в объятиях. Знала бы она, какой сюрприз Рик привёз из страны специй и ушлых дельцов!

Он собирался дать кое-какие пояснения внимательно следившему за дорогой Ольбарду, но сон подкрался незаметно и утянул в свои сети. Рик проспал большую часть дороги и разлепил глаза только после негромкого голоса водителя: тот известил, что доставил хозяина и его сюрприз на место. Мышцы затекли от неудобного положения тела на слишком низком сиденье, шею и затылок ломило, капюшон плаща сполз, открывая лицо. Но Ольбард привык смотреть на хозяина без содрогания и жалости, один из немногих. Рик вернул капюшон на место и обернулся назад.

Девочка так и спала, свернувшись на сиденье обиженным чёрным котёнком. Под головой небрежно свёрнутая накидка, ноги прикрыты длинной юбкой. Одна из кос наполовину расплелась, хвостик шёлковой ленты зажат в маленьком крепком кулаке. Во сне она выглядела беззащитной и очень несчастной. Рик вздохнул. До сих пор не понимал, во что ввязался и как его угораздило.