Выходи за меня... на дежурство!

Дежурство первое

Двадцать пятое новебриля. Поздний вечер

Лунара Боллар

Разумеется, я волновалась.

А кто бы не волновался на моём месте?

Одно дело — служить в эскадрилье, которой руководит зять и в которой никто не посмеет меня обидеть или даже посмотреть косо. И совсем другое — отправляться в самостоятельное плавание и приступать к работе в госпитале, где подчиняться придётся не старшей сестре, а совершенно постороннему целителю, пусть даже и предложившему мне должность.

Вряд ли он будет столь же склонен в свободное время распивать со мной чаи с пирожными, а при необходимости закрывать глаза на недоработки. Не то чтобы эти недоработки у меня были — я всегда старалась держать дела в идеальном порядке, но если быть объективной, то опыта у меня пока мало, а срок службы всего ничего — несколько месяцев. И всё это время я провела под крылышком старшей сестры Адели.

Сейчас чувствовала себя так, будто впервые выпорхнула из уютного гнёздышка и камнем ухнула вниз. Не капрал медицинской службы, а самый натуральный слёток.

Я покрепче сжала ручку потёртого саквояжа, всё ещё не решаясь подойти к зданию госпиталя, в котором мне предстояло служить в ближайшие месяцы.

Как отнесутся ко мне новые коллеги?

Будут ли злословить из-за проклятия нашего рода?

Или я зря опасаюсь?

Ночь выдалась лунная и морозная.

Полумесяц Гесты было едва видно, зато её извечная соперница Таната заливала сугробы багряно-охристым светом, делая обстановку мрачной и гнетущей. Неуютной. Добавляющей нервозности.

И всё же волнение было приятным, ведь на новое место меня не просто пригласили, а даже уговаривали это самое приглашение принять. И уговаривали не только из-за дара — им обладают все шесть моих сестёр — а за личные качества. По крайней мере, так мне хотелось думать.

Огромное здание Девятого госпиталя отгородилось от посторонних толстыми решётками на узких окнах — в качестве дополнительной защиты на случай, если твари из Разлома прорвутся на территорию медчасти. Эти решётки так просто не снять и не выломать, они вмурованы в толстые стены и предназначены для противостояния огромным клешням кантрадов.

Я всё ещё медлила, набираясь решительности сделать шаг в сторону входа и начать новый этап самостоятельной жизни.

У двери дежурил молодой рыжеватый парень, и он уже начал поглядывать на меня с интересом.

Служебный магомобиль, привёзший меня сюда, давно уехал, а я всё так и стояла на подъездной дорожке, держа в руках саквояж.

На крыльце показалась женская фигура, огляделась, заметила меня и торопливо направилась в мою сторону.

Мне захотелось спрятаться за дерево, но я запретила себе малодушничать. Истинная нобларина не пасует перед трудностями, особенно перед такими: ведущими себя нарочито вызывающе, носящими неприлично глубокое декольте и всеми силами порочащими репутацию целительниц на службе.

Роу́за Ке́везер.

Пожалуй, та самая туча, способная заслонить собой лунный свет.

Я изобразила вежливую улыбку, но с места не сдвинулась.

— Нобларина Боллар? Хейла́р упоминал, что вы прибудете сегодня, — заговорила она на ходу. — Я хотела перехватить вас до того, как он подпишет ваше назначение.

Когда Роуза остановилась, то расплылась в улыбке, по уровню искренности существенно не дотягивающей до моей, хотя планка и так была крайне невысока.

В общем, улыбка получилась исключительно фальшивая, снисходительно-заботливая.

— Что-то случилось? — максимально светским тоном спросила я.

— Да. Нобларина Боллар, лучше вам отказаться от этой должности, — с видом благодетельницы проговорила Роуза.

— Почему? — на всякий случай изобразила удивление я.

— Ну… вы не понимаете, каково это — работать с Хейларом. Он просто невыносим! — воскликнула она, на этот раз вполне искренне. — Он завалит вас тупейшей работой, которой легко можно было бы избежать, если бы он дал себе хоть чуть-чуть труда делать всё как полагается. А ещё шуточки… у него совершенно ужасные, неуместные шуточки… Ладно я… я-то на пастбище выросла и не такое слышала. Но вы-то… вы-то — нобларина! Аристократка! Вам будет просто тошно его слушать. Кроме того, все эти неуместные домогательства…

— Со стороны комцеля Ячера? — удивилась я, потому что будущий руководитель совершенно не производил впечатления мужчины, способного на такие поступки.

Насколько я видела, он всегда был подчёркнуто обходителен с дамами, включая саму Роузу, которая, кстати, не упускала случая потереться о него внушительным бюстом.

А что до остального…

Одна из причин, по которой я не смогла отклонить предложение комцеля Ячера — это его чувство юмора. Рядом с ним было не только интересно, но и весело. Я даже была готова прощать ему циничные медицинские шуточки, обычно вызывающие у меня ощущение неловкости и стыда за говорившего.

За спиной Ячера называли злоязыким аламанцем, но я предполагала, что юмор — это лишь оружие, которым он защищается… или атакует. Просто не стоит его задевать, вот и всё.