Выходи за меня замуж. Сборник рассказов

ХОМЯК ЭДИК часть 2

Лена первый раз была в городе, где родился и вырос ее муж.

Когда их машина подъехала, мать Эдуарда, рыхлая пожилая женщина, сидела на лавочке у калитки своего дома. После общих «здрасьте-здрасте», поцелуев и объятий с сыном, она прижала к себе внука.

Когда мальчик, не очень довольный, с трудом освободился, свекровь не могла не спросить важную для себя вещь:

– А что это он у вас такой худой?

Лена и Эдуард промолчали. Они вовсе не считали своего сына худым.

Дима решил всех развеселить. Он привык, что когда он шутит, это вызывает смех у родителей. Он сказал тоненьким жалобным голоском:

– А  меня мама и папа не кормят. Есть не дают.

– Дима, перестань глупости говорить, – сказала мама Лена.

 Ей сейчас совершенно не понравился юмор сына. И, главное, ей было понятно, что бабушка такую шутку внука не воспримет.

– Не кормят… – тяжело, даже с некоторой угрозой, произнесла свекровь.

– Мама, не обращай внимания, твой внук шутит, – сказал Эд.

– И не шутит совсем Димочка. Худой он, надо ему поправляться. Ребенок же растет, ему калории нужны, а вам, видно, всё равно, – обиженно произнесла свекровь. – И тебе, Эдик, тоже не мешало бы вес набрать.

Эд недовольно поморщился. Лена сразу поняла, что это реакция на «Эдика».

Муж терпеть не мог, когда его так называли. Он сразу же, когда они еще с Леной знакомились, сказал: «Меня зовут Эд и никак не Эдик. В крайнем случае, Эдуард Викторович».

 Лена тогда сразу не очень обратила внимание на его слова. И когда при следующей встрече назвала Эдиком, он поправил ее и попросил никогда больше так не называть.

Лена третий раз в жизни видела свою свекровь. Первый раз, когда мать Эда приезжала на их свадьбу. Второй – когда Димке было полгода, и Эд привозил мать посмотреть на внука.

Эд видел мать гораздо чаще. Два-три раза в год он навещал ее. Несколько раз брал с собой Димку.

В каждый свой приезд он давал деньги медсестре с их улицы, чтобы она почаще заходила к его матери узнать, как она себя чувствует, и могла, если надо, помочь.

Лене не очень приятна была эта полная пожилая женщина, и она не знала, о чем с ней говорить. Лена чувствовала, что матери Эда она тоже не нравится.

 По некоторым ее словам, еще на свадьбе, она поняла, что мать Эда считает свою вторую невестку слишком молодой и несерьезной для своего сыночка. Короче говоря, недостойной партией.

Эдуард несколько раз говорил жене, что места в доме у них достаточно и если у его матери будет плохо со здоровьем, то придется забирать ее к себе, а то семьсот с лишним километров – не наездишься.

Лена на это ничего не говорила, хотя жить вместе со свекровью совсем не хотела.

Но дело тут было не в ее нежелании.

Сама мать Эда не хотела уезжать из своего дома на окраине города, в котором прожила всю жизнь, с самого рождения. И где родился и жил до армии ее сын – муж Лены.

Эта часть города состояла из пятиэтажных домов и частного сектора. Дом свекрови, довольно большой за счет пристроек, стоял последним на недлинной улице, состоящей из старых одноэтажных построек с чердаками и новых двухэтажных домов.

За домом начинался луг и дальше, в километре, была пойма реки.

Туда с удочками, взятыми на чердаке, и сумкой еды, приготовленной бабушкой, на следующий день и отправились папа с сыном. Лена с ними не пошла, сказала, что побудет с мамой.

 Эд удивился и одобрительно кивнул. Улыбнулся и тихонько сказал жене: «Молодец, малыш». Перед поездкой он несколько раз настоятельно говорил Лене, что его матери было бы приятно, если бы она называла ее «мамой».

 Лена сделала над собой усилие и стала ее так называть.

Раньше Лена думала, что не сможет этого сделать, – она была уверена, что мама у человека одна. Ее мама жила в районном центре, недалеко от их областного города.

 Свекрови это очень понравилось. Ее отношение к Лене сразу изменилось в лучшую сторону. Лена сразу это почувствовала.

Но раз уж она твердо решила узнать «тайну детсада» Эда, надо было подружиться со свекровью. Чтобы та рассказала ей, что такое ужасное о своем детстве не хочет рассказывать ее муж. 

Как это ни удивительно, время, проведенное Эдиком, как все время называла его мать, в детском саду, было счастливым и совершенно безоблачным.

По крайней мере, так следовало из ее слов в ответ на осторожные расспросы невестки.

Рассказывая про детство своего сына, мать Эда умилялась своим воспоминаниям.

Лена со свекровью (мамой) сели пить чай.

 «Мама» достала из холодильника и  выставила на стол пирожные, состоящие из тонкого слоя песочного теста и огромной шапки жирного белого крема.

– Ешь, – она подвинула пирожные к Лене. – Мои любимые. Специально к вашему приезду купила. Лена, давясь с непривычки (в их с Эдом семье такого не ели), маленькой ложечкой начала понемногу есть крем, потихоньку отодвигая его и пытаясь добраться до коржа, запивая при этом пирожное сладким чаем. Его налила и положила сахар, не спрашивая Лену, сама свекровь. Лена с трудом съела половину пирожного, а свекровь умяла два штуки.