Выходите, девки,замуж!

Часть 3

 …Ромашов резко встал и грозно наклонился к Гюнтеру:     

  – Прежде чем обвинять кого-то в чём-то, перво-наперво проверь соединение мозга и языка, понял? – почти прошипел он в лицо другу.      

 Глеб устало прикрыл глаза и тихо сказал:      

 – Ты либо меня не слышишь, Саня, либо у самого соединение прервалось.      

 Он встал, резко сунул кулаки в карманы брюк и медленно подошёл к окну…      

 …Ребёнок. Маленький шустрый мальчик, который влетел в кабинет почти сразу после телефонного звонка и радостно закричал:     

 – Дедя!      

 Следом забежала запыхавшаяся девушка в строгом офисном костюме, извиняясь на ходу и стараясь увести малыша в приёмную. Но тут уверенный и жёсткий финансист Петерс резко превратился в весёлого и улыбающегося дедушку. Он подхватил мальчика на руки, чуть подбросив вверх, получил порцию восторженного визга и маленькие пухлые ручонки обвились вокруг его шеи. А потом…      

 – Знакомьтесь, мужики! Гюнтер Глеб Глебович. Мой внук. Мама его сейчас приводит в порядок наше временное лесное жилище, а вот малого не с кем оставить. У жены моей Фаи, простите, Фаины Михайловны, напряжёнка. Вот и бегает наше счастье неугомонное по всему офису. Глеб, ты что?

 Глеб смотрел на малыша и быстро просчитывал в уме все варианты. Имя, возраст ребёнка совпадали с его браком. Но ребёнок? У него? Но его жена погибла! Столько совпадений? Не-е-ет, такого не может быть!      

 – А ваша дочь… э-э…      

 – Лерочка, девочка моя.      

 – Да… Ей не трудно там? Всё-таки дом большой. Да и мы наследили нехило…      

 – Да она не одна поехала, а с Сергеем, моим замом. Он её отвезёт, поможет там с дровами, а потом привезёт домой. Сергей, парни, и не скрывает своего интереса, но Лера не принимает ни его, ни кого другого. Как овдовела почти три года назад – муж погиб в автокатастрофе, так одна и мается. Вот только таким чудом нас с женой наградила.      

 Лера. Гюнтер. Почти три года. Больше чем «почти» или меньше?      

 – А фамилия такая редкая, как у меня, здесь часто встречается?      

 – Нет, но у нас тут немцев много осталось после войны. Да и я тоже из них. И Фаина моя, – Владимир Николаевич повернул к гостям фотографию в строгой рамке, что стояла у него на столе, и Глеб замер – на него смотрели две улыбающиеся женщины. Одной из них была его погибшая жена Валерия Гюнтер. Ребёнок… Сразу после известия о его гибели… Хороша, нечего сказать, а он сопли-слюни три года подряд собирает, вину искупает, а она вины не чувствует – интересно, кого она выбрала ему взамен? Кто отец этого байстрюка, что записан на его фамилию? Глеб сжал подлокотники кресла и тут сквозь гул в голове услышал голос Ромашова:      

 – Красавица она у вас. А как же она одна осталась? Думаю, что женихов немало было.      

 – Да, Саша, ты прав, но она всем отказывает, любила она своего мужа сильно. Вот и не может забыть. Хорошо, что память о нём осталась – этот карапуз. Иначе и дочки у нас не было. Тогда она чуть в клинику психозов не попала, я думал потеряем её. Но после известия о малыше она вдруг успокоилась и стала жить. Работала как одержимая, её в роддом из офиса увезли, всё отчёты квартальные ей покоя не давали. И потом тоже. Едва в себя пришла, начала удалённо работать по нескольку часов. Теперь следит за работой Службы поддержки клиентов. Ни одна жалоба или просьба без ответа не остаётся. Кстати, это её идея с Ожоговым центром. Да и психологическая помощь ею была внесена в договор. Она сама знает, что это такое – терять родных и близких.      

 Ромашов глянул на молчащего Гюнтера и тихо спросил:      

 – О чём это ты, Николаич?      

 Петерс вздохнул и прижал внука к себе, потом нажал кнопку на селекторе и с улыбкой обратился к малышу:      

 – Пойдёшь с тётей Катей чай пить с пироженками? – затем аккуратно передал малыша секретарю и дождался, пока за ними закроется дверь. – Лера нам не родная дочь, она моя племянница. А родители её… настоящие родители… погибли в авиакатастрофе незадолго до смерти её мужа. Теперь понимаете, что пришлось пережить нашей девочке? Вот так и живём, – печально произнёс хозяин кабинета и вздрогнул, когда Гюнтер резко поднялся и широким шагом вышел в приёмную.

 Ромашов покачал головой и, бурча что-то себе под нос о несносном характере друга, бросился за ним…      

 - Ты понимаешь, что она тупо мне изменила? – бушевал Гюнтер в малой переговорной, куда влетел после услышанной им истории. – Я, кретин, всё это время виноватым себя чувствовал, а она спокойно сразу нашей свадьбы с кем-то…      

 Ромашов резко встал и грозно наклонился к Гюнтеру:      

 – Прежде чем обвинять кого-то в чём-то, перво-наперво проверь соединение мозга и языка, понял? – почти прошипел он в лицо другу.      

 Глеб устало прикрыл глаза и тихо сказал:      

 – Ты либо меня не слышишь, Саня, либо у самого соединение прервалось. Ты сам подумай – зачем мне женщина, которая сразу после меня бросилась в объятия другого?      

 Он встал, резко сунул кулаки в карманы брюк и медленно подошёл к окну. Он вздохнул и тихо продолжил:      

 – Сань, ты же в курсе моей проблемы, зачем ты её защищаешь сейчас? Всё же предельно ясно. Я понимаю, что я для неё мертвым был, но так скоро после нас… Что это было тогда в ресторане? Я сам своими руками этот ящик Пандоры вскрыл и дал ей возможность, чтобы она с другим…      

 – А ты разве не так? И не надо мне сейчас говорить, что ты мужчина и тебе всё можно! Наслушался! У тебя Полина когда появилась, вспомни? Ты же сразу после больницы с ней замутил. Она к тебе ещё в гостинице прилипла, когда я вам номер через неё заказывал. Или она в больнице тебе услуги подобного рода оказывала, пока ты на вытяжении лежал? И не надо на меня глазами зыркать, я не из пугливых! А прежде чем Леру в чём-то обвинять, позвонить надо! Двум людям. Но задать при этом правильные вопросы. Сам додумаешься или помощь нужна?