Выходные на озере

Часть 2. Великий сбор и чемодан Лены.

Пятница, как известно, день короткий. По крайней мере, у тех, кто умеет правильно распределять рабочие задачи и внушать начальству уважение одним лишь взглядом. Наши три героини — Лена, Юля и Ася — уже с утра вели внутренний отсчёт до 15:00. Точнее, до 14:59, потому что в 15:00 ровно они планировали стоять у выхода с такими лицами, будто только что спасли отдел продаж от неминуемого краха.

Планы были просты и прекрасны: пятница — в путь, вечер — в палатке, суббота и воскресенье — под звуки соснового ветра, треск дров и утреннее «девочки, кто-нибудь взял соль?». Всё, как в лучших походных традициях, только с термосом лавандового латте и обязательным флакончиком сухого шампуня. Ведь дикий отдых диким отдыхом, а фотогеничность никто не отменял.

К моменту освобождения от рабочих оков в 15:00, у Юльки уже был распечатан маршрут, у Аси — список закупок, а Лена занималась самым важным: мысленно выбирала между «той блузкой с ромашками» и «той блузкой с ананасами». В итоге, обе поехали с ней. И ещё восемь комплектов, потому что «а вдруг настроение будет другое?».

Домашние хвостатые были распределены по временным убежищам ещё до сбора чемоданов. Длинношёрстный красавец Нарцисс — кот Аси — отправился в санаторий к соседке-ветеринарке, где, по местным легендам, животные живут лучше, чем люди в премиум-отелях Турции. Пёс Юли — Сплин, временно переехал к ее родителям, под присмотр ее младшего брата, снабжённый подробной инструкцией на шести листах (и жирным пунктом «НЕ давать чипсы, даже если смотрит жалобно»). А Ленин Борщ — упитанный полосатый философ с усами — отправился в глубокий отпуск на балкон, к орхидее, которая в последнее время начала претендовать на звание члена семьи. Соседке, назначенной следить за этой флорой и фауной, цветок показался подозрительно внеземного вида: «Вы уверены, что это не реквизит для съёмок «Секретных материалов»?». Но пообещала поливать. И даже разговаривать, если будет скучно.

К 16:15 возле машины Аси, которая героически была назначена средством передвижения, собрались три женщины и один чемодан на колесиках. Чемодан Лены. Она стояла, глядя на него с гордостью, как будто это был её первый роман, только что вышедший в твёрдой обложке и с хрустящей типографской печатью.

— Это ты одна едешь? — осторожно спросила Юлька, глядя на чемодан размером с трёхлетнего пони.

— А вдруг дождь? — парировала Лена, не моргнув. — А вдруг жара? А вдруг я встречу мужчину своей мечты, и он сделает мне предложение на закате? У реки! На лодке! Мне понадобится платье.

— И шезлонг, и букеты, и аренда шатра? — уточнила Ася, впихивая в багажник удочку, которой, судя по виду, последний раз пользовались в 90-х.

— Это всё в отдельной сумке, — кивнула Лена серьёзно.

Загрузку багажника можно было бы назвать тетрисом, если бы детали были логичны и предсказуемы. Но что вы скажете о следующем составе:

палатка на шестерых (потому что «другой не было»);

складной мангал, слегка пахнущий прошлогодним шашлыком;

удочка Юлькиного деда (с отломанным кончиком, «для романтики»);

резиновая лодка (не накачанная, с веслами);

три спальника (два нормальных и один, подозрительно пахнущий «походами двадцатилетней давности»);

два рюкзака (Юлькин и Асин);

аптечка, включающая пластырь, валерьянку и крем от ожогов, средства от комаров, клещей и прочих… (потому что «солнце коварно, как и кровососущие»),

и, конечно, чемодан Лены — размером с её самооценку после планёрки, где она ляпнула, что директор по маркетингу — это тираннозавр с Google-таблицей вместо сердца.

Сумка с продуктами и посудой в багажник уже не влезла — ни при какой системе упаковки, ни при подкупе закона физики, ни при чтении заговоров из интернета. В итоге её водрузили на заднее сиденье, пристегнули ремнём безопасности и торжественно назначили «почётным четвёртым пассажиром».

— Если нас остановят, говорим, что это моя тётя Зина. Она просто малоразговорчивая, — объявила Юля, — И любит покушать.

На подоконнике квартиры напротив, как статуя скорби и укоризны, сидел кот Аси. Он смотрел на происходящее взглядом, в котором смешались трагедия, предательство и дух всей драматургии Чехова. Кот не просто молча наблюдал — он активным молчанием выражал разочарование. Он обвинил её взглядом, хвостом, ушами и даже внутренней вибрацией усов.

— Ну всё, он включил режим «обиженка», — вздохнула Ася, глядя в окно. — Сейчас начнёт скидывать с подоконника кактусы и писать мемуары: «Как меня бросили в июле. Хроники одиночества и тунцового голода».

— Он, между прочим, имеет право, — вставила Лена. — Ты для него и плед, и Netflix, и личный повар.

— Если мы не уедем прямо сейчас, он взломает мне WhatsApp и начнёт шантажировать детскими фотками, — хмыкнула Ася, поворачиваясь к подругам. — Или начнет отправлять мне смс с угрозами типа: «У тебя есть 48 часов, чтобы вернуться, иначе мышь в тапке».

Они дружно погрузились в автомобиль. Лена заняла место штурмана на переднем сиденье, приняв строгую позу человека, который знает, где север. Юля с сумкой разместились сзади — сумка слегка подпирала её плечо, как бы намекая: «Ну что, подружка, вместе едем».

— Все пристёгнуты? — спросила Ася, включая зажигание.

— Почётный четвёртый молчит, значит, да, — кивнула Юля, подправляя ремень на сумке.

— Тогда поехали! — скомандовала Лена, изо всех сил стараясь звучать как капитан космического корабля. — В добрый путь, и пусть кофе всегда будет горячим, а пробки — не нашими!

— Аминь, — хором ответили Ася и Юля, и машина торжественно, с лёгким скрипом, тронулась в путь. Кот остался на подоконнике, всё ещё глядя им вслед с выражением: «Мой адвокат свяжется с вами».