Выйти замуж за скорпиона

Глава 7. Надя. Попадос и подсолнухи

Надя

— Лев Юрьевич, можно? Вы меня искали? — я прошла в кабинет начальника отдела маркетинга.

— Надя садись, надо поговорить, — Богданов стоял ко мне спиной, его голос был хриплым и каким-то натужным.

Потом Лев круто развернулся, и я увидела, как на его лице заходили желваки.

— Самойлина, — тихо проговорил Лев, — ты в своем уме? Почему не проверила информацию, прежде чем переслать макет в типографию. Ты понимаешь, что формы уже вывели и готовят работу к печати... Если тираж уже запущен, то наша компания попадет на, — Лев подошел к столу, взял калькулятор и лихорадочно потыкал по кнопкам.

— Вот на такую сумму будет попадос! Нравится?

Когда я увидела количество нулей, у меня похолодело внутри, а сердце переместилось в пятки. В районе солнечного сплетения неприятно затикали ходики.

Тик-так, тик-так, Наде нашей Гутен таг!

— Лев Юрьевич, даже если я продам свою машину, я не смогу погасить такой огромный долг. Мне придется бесплатно работать целый год.

Богданов ходил из угла в угол, в руке он сжимал телефон. На другой стороне, как назло, не брали трубку, и моя тревожка нарастала и нарастала. Скоро она станет вселенских масштабов и меня захлестнет паника!

— Лев Юрьевич, но заказчик утвердил макет именно в таком виде, я не имела право вмешиваться после того, как на бланке согласования поставлена подпись и печать. Вы ведь сами говорили, что если подписано, то хоть там три матерных слова, значит так заказчику …

— К черту бланк, к черту, слышишь! — прервал меня Лев. — Надя, я же утрировал, когда так говорил. Ты должна была сверить каждую буковку, каждую, — Лев склонился надо мной, и я сжалась в тугой комок, мечтая лишь о том, чтобы исчезнуть и раствориться в пространстве.

Лев снова набрал номер типографии и на этот раз трубку взяли.

— Алло, Виктор Степанович, здравствуйте! Богданов, беспокоит. Вы еще не запустили этикетку в печать? — я смотрела на него и молила бога, чтобы в типографии была большая загруженность и тогда у меня есть малюсенький шанс на то, что я не попала на большие деньги.

— Я отменяю печать, дизайнер внесет изменения и пришлет новый согласованный макет, — Лев что-то записал на листке бумаги и продолжил. — Наш заказчик не учел, что у него поменялись телефоны. Затраты мы, естественно, вам компенсируем. Спасибо за понимание, всех благ.

Богданов нажал отбой, сел в кресло и выдохнул. Он прикрыл глаза, облокотился на спинку и вытянул длинные ноги.

Я смотрела на его красивый греческий профиль и молчала. Ну а что мне еще оставалось делать.

— Самойлина, — наконец-то отозвался Лев, — я только что спас репутацию фирмы и наши с тобой задницы. Скажи спасибо, что у них там вчера график печати немного сместился, а то забрала бы себе отпечатанный тираж этикетки с подсолнухами и на стены вместо обоев поклеила.

Я представила у себя на кухне этикетку на стенах. Живенько так, ярко.

— Спасибо Лев Юрьевич, я даже не знаю, как вас благодарить. Я смотрела в его глаза и чувствовала, как меня затягивает в этот синий омут.

— Надя, я очень стараюсь одинаково относиться ко всем, кто работает в моем отделе никого не выделяю, ко всем лоялен. Я даже смотрю сквозь пальцы на твои опоздания. Но всему есть предел! Еще раз будет допущена подобная ошибка, выплачивать за печатные формы будешь из своего кармана. А сейчас иди и переделай макет и пусть заказчик снова все подпишет.

Я открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь еще в благодарность, но Лев взял меня за плечи, приподнял и подтолкнул легонько к двери.

Стресс прошел и мне уже хотелось громко смеяться, видимо от того, что я так легко отделалась. В такие минуты я обычно начинаю нести полнейшую чушь и глупо улыбаться.

— Лев Юрьевич, ну а что? — глубокомысленно изрекла я, — была бы у меня своя картинная галерея. Поздний Машков “Девочка и подсолнухи” или нет лучше сразу Ван Гог, эпоха постимпрессионизма на кухне у Нади Самойлиной. А вы знаете, что в Британии спустя двести лет обнаружили две неизвестные картины Рембрандта, одна из которых…

— Самойлина, ты неподражаема, но сейчас лучше молчи, пока я не передумал. Все, свободна, иди работай.

Я открыла двери и на негнущихся ногах вышла из кабинета. В душе я была благодарна Льву Юрьевичу. Интересно, а он доложит генеральному о моем косяке или все же промолчит?

Какие же у Льва глаза, особенно когда он сердится, они темнеют и становятся синими-синими, как море в ясную погоду. Даже голова кружится, когда затягивает в них, и я чувствую с ним себя…

За дверью послышался смех Богданова и тихое Она неподражаема… Потрясающе, кто бы мог подумать…Поздний Машков и Ван Гог”

Из приемной показалась голова Любаши, она махнула мне рукой, приглашая поболтать.

— Надя, иди скорее, у меня пирожные есть, трубочки с вареной сгущенкой.

Мне срочно нужна была чашечка кофе, чтобы взбодриться и я решила не отвергать приглашение подруги. Благо я видела из окна как генеральный уехал и его не будет до вечера. Можно немного поболтать и успокоится.

Уф, кажется, меня пронесло. Вот тебе Наденька и полутеневое лунное затмение в пятницу в знаке зодиака Скорпион. И ведь знала же об этом заранее.

И вот тебе Надя Машков с Ван Гогом в обнимку. Ага, стоят, красивые, в подсолнухах.

А Лев молодец, спас меня. И вроде он не такой уж и зануда…И глаза у него красивые, синие.