Выйти замуж за скорпиона

Глава 14. Надя. Он не ровно дышит.

Надя

— Надюша, а скажи мне по чесноку, — Люба смотрит на меня, а у самой в глазах пляшут маленькие чертики, - тебе Лев Юрьевич как мужчина нравится?

— Люба, а с чего такие каверзные вопросы? — чувствую, как мои щеки заливает густой краской, — я и этот самовлюбленный индюк Богданов? И откуда только у тебя такие фантазии?

— Ага покраснела, значит нравится, — хихикает Люба, — Мне кажется, он к тебе не ровно дышит, поэтому и придирается, и еще может зря ты так о нём отзываешься? — Люба берёт со стола ещё один эклер и начинает слизывать крем с верхушки пирожного.

— Пусть он дышит на кого-нибудь другого, я через несколько дней буду вольной птицей и все офисные интриги останутся для меня только в воспоминаниях. Да и то ненадолго…

— И ты даже не будешь скучать? Все же больше двух лет проработала у Царева… Коллектив, слаженная работа, опять же миссия дизайнера сделать мир краше и лучше, как ты сама говоришь…

— По тебе подруга скучать буду, но мы же с тобой можем видеться, тем более что я никуда из города не выезжаю. А Богданов, он мне так надоел, в последнее время все время цапались с ним, что он уже во сне мне стал сниться…В виде оборотня Льва, гонялся за мной…

— Даа лааадно, во снеее? Ну и как догнааал?! — протяжно восклицает и тянет слова Люба, — Надеюсь сон был эротическим? — прыскает она. — Ну а что… он парень видный, высокий с харизмой, опять же не бедный, с деньгами, с квартирой, машиной, и холостой, — скороговоркой выпаливает Любаша, — я бы с таким не отказалась зажечь…А ты бы хотела знать каков Лев Юрьевич... на ощупь?

— Чисто теоретически да! — отвечаю со смехом подруге. — Я, и так, после того, как он с извинениями мне букет белых роз прислал… я его когда во сне видела, целовались с ним… А практически, то есть в жизни, я от таких красавчиков, предпочитаю держаться подальше, на всякий случай. У меня инстинкт самосохранения срабатывает. Пусть Лариса Георгиевна Царева познает, каков Лев Юрьевич на ощупь. …

— О, Лариса Жориковна точно не откажется, — смеется Люба, — ей только дай волю. Она уже почти всех парней в компании перебрала, все никак свой идеал не найдет, наверное...

— Так значит по мне, Надя, я так понял, ты скучать не будешь? — раздаётся знакомый мужской голос. От неожиданности я вздрагиваю, оборачиваюсь, в приоткрытой двери высится фигура Богданова и мне кажется, что мой первый в жизни офис резко превращается в маленький спичечный коробок. Вспыхиваю и горю, словно спичка из него... Испанский стыд…

На пороге стоит улыбающийся Лев Юрьевич, в его руке конфеты и бутылка дорогого французского шампанского.

Я, не мигая смотрю на Любу и понимаю, что кроме неё меня никто не мог сдать. Про офис знала только она.

— Надь, прости, но Царёв твоё подписанное им заявление порвал в клочья и выбросил. Ты все еще работаешь в ГК. Мне пришлось сказать, где ты, да и ситуация у нас сейчас безвыходная… Не хватает специалистов твоего уровня, так что ...

— Предательница, я же просила тебя, Люба, ну как ты могла? — перебиваю и шиплю негодующе.

— Я могу войти? — Подаёт голос Богданов, я неопределённо киваю и прячу глаза от Льва, потом вспыхиваю и зло смотрю на подругу. Любаша понимает, что стратила, и изо всех сил пытается выкрутиться из щекотливого положения.

Интересно, что она еще обсуждала с Богдановым? И что слышал он из нашего с Любой разговора?

Лев проходит и с интересом разглядывает помещение. В комнате сразу становится мало места, я ощущаю себя уже не у себя в комфортном офисе, а в какой-то хитрой западне и всё благодаря лучшей подруге.

Доверилась, рассказала, а она… Вот зараза, Любка…Злюсь!!!

Отхожу к окну, скрещивают руки на груди. Молчание затягивается.

Не выдержав, первым его нарушает мой шеф. Думала, что уже бывший...Ан нет!

— Надя, мне… то есть, нам…, — быстро взглянув на Любу, продолжает Богданов, — очень нужна твоя помощь.

И как ему удается это? Делать так, что меня возносит на небеса, а потом резко кидает вниз и вдребезги… Оборачиваюсь и плавлюсь под взглядом его серо-синих глаз.

— Надя, мы бы хотели тебя попросить…, — запинается и мямлит Люба, ее глаза бегают от меня ко Льву и обратно. Подруга лихорадочно подбирает слова и хлопает глазами…

— Мы? Ты сказала мы? — От изумления я столбенею. Эта ее фраза меня совсем добивает. Я подхожу и плюхаюсь на диван, гляжу непонимающе на Ильину. — Спелись да? — смотрю в сторону лучшей подруги, которая складывает руки в умоляющем жесте и смотрит глазами кота из мультфильма про Шрека.

—Мяу, муррр, мяу— жалобно мяукает и мурчит Люба.

— Брысь! — отвечаю ей я. Подыгрываю, сама того не желая.

Лев начинает смеяться, громче и громче, а потом жестом фокусника извлекает и раскрывает перед моими глазами полотно, на котором я вижу любимые подсолнухи Ван Гога. Редкую первую версию, ту, что на бирюзовом фоне.

Конечно же это не подлинник, коню понятно, что это - копия, но до чего же хороши мои любимые подсолнухи в зеленой вазе. Комната сразу же озаряется ярким желтым цветом. Окинув пустые стены, я тут же решаю, что повешу картину вот здесь, над диваном, чтобы в сумрачные осенние дни, любоваться на желтые лепестки и вспоминать жаркое лето. А теперь еще и Богданова...

Ну раз он мне картину эту подарил…

Выхватываю полотно и провожу по нему руками. От восторга дыхание замирает, копия великолепная и я гадаю сколько она для него стоила... Наверняка не дешевая...

— Самойлина, не так давно я спас твою задницу, а сейчас сам нуждаюсь в твоей помощи. Я принес тебе подкуп или подхалимаж, думай как хочешь, в виде этой чудной мазни, — Лев кивает на раскрытый свиток в моих руках. — Я плохо разбираюсь в живописи, но вижу, что тебе нравится. Завтра я закажу багет и даже собственноручно прибью картину куда скажешь…Только дай мне возможность спасти фирму Царева, а заодно и наши с Любой головы. Иначе Царев меня уволит без выходного пособия, а в мои планы это не входит.