«выносить твое мафиозное сердце»

Глава 1. Цена выбора

Я никогда не думала, что буду продавать своё тело.

Не за деньги — нет. За жизнь матери. За её дыхание, за её пульс, за возможность видеть, как она просыпается по утрам. Когда врачи сказали, что нужна срочная операция, а счёт на полмиллиона лёг на стол, я поняла: чуда не будет. Буду только я. И мой выбор.

Интернет пестрил объявлениями о суррогатном материнстве. Обычно это были безликие контракты, пробирки, холод процедурного кабинета. Но одно письмо пришло лично. Частный адвокат. Конфиденциальная встреча.

— Синьор Висконти ищет женщину, — сказал он, поправляя очки. — Молодую, здоровую, без вредных привычек. Вы подходите по всем параметрам. Условие одно: зачатие естественным путём. Без медицинского вмешательства.

Я тогда чуть не рассмеялась. Естественным путём. С незнакомцем. Ради ребёнка, которого мне не оставят.

— Почему не ЭКО? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Личные предпочтения заказчика, — сухо ответил адвокат. — Он хочет быть уверен в процессе. До конца.

Я подписала контракт. Не потому, что была смелой. Потому что мама лежала в реанимации, и каждый день без операции приближал её к краю.

Через неделю чёрный автомобиль с тонированными стёклами привёз меня в особняк за городом. Огромный, тёмный, величественный. Он стоял среди вековых сосен, как хищник, затаившийся перед прыжком.

Меня провели внутрь. Мрамор, золото, хрусталь — всё кричало о деньгах, но в воздухе висела тишина, тяжёлая, как свинец. Я шла за дворецким по бесконечным коридорам, и каждый шаг отдавался в груди глухим стуком.

— Синьор ожидает вас в кабинете, — сказал дворецкий, останавливаясь перед массивной дубовой дверью. — Войдите.

Я толкнула дверь и переступила порог.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Широкие плечи, идеально сидящий чёрный костюм, тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках. В комнате пахло дорогим табаком и кожей. Горел камин, отбрасывая танцующие тени на стены.

— Закрой дверь, — сказал он, не оборачиваясь.

Голос низкий, глубокий, с лёгкой хрипотцой. Он прозвучал как приказ, от которого по моей спине пробежали мурашки.

Я закрыла дверь и сделала несколько шагов вперёд. Каблуки моих туфель тонули в пушистом ковре, заглушая шаги. Я остановилась в центре кабинета, сжимая руки в замок, чтобы не выдать дрожь.

Он медленно повернулся.

Я знала, что он красив. Фотографии в интернете не врали. Но одно дело — видеть изображение на экране, и совсем другое — стоять перед ним вживую, чувствовать его взгляд, его энергию, его опасность.

Андреа Висконти был прекрасен той хищной красотой, от которой внутри всё переворачивается. Острые скулы, жёсткая линия губ, глаза — тёмные, глубокие, как ночное море. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд проникает под кожу, читает каждую мысль, каждую эмоцию.

— Елена, — произнёс он моё имя медленно, смакуя каждый слог. — Ты младше, чем я представлял.

— Мне двадцать три, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я знаю. Я знаю о тебе всё. Возраст, рост, вес, группа крови, аллергии, оценки в университете. Но одно дело — бумаги, и другое — живой человек.

Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Теперь между нами было не больше метра. Я чувствовала запах его одеколона — терпкий, древесный, с нотками бергамота и табака. Он возвышался надо мной, и я вдруг остро осознала, насколько я маленькая и хрупкая рядом с ним.

— Ты боишься, — сказал он, и это был не вопрос.

— Я не боюсь, — соврала я.

Уголок его губ дрогнул в усмешке.

— Хорошая ложь. Но я чувствую твой страх. Он витает в воздухе, как запах грозы. Это нормально. Страх защищает. Но нам мешает.

Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы были тёплыми, мозолистыми, сильными.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо. — Я хочу видеть твои глаза.

Я посмотрела. В его взгляде не было жестокости. Там была пустота. Холодная, глубокая, бесконечная пустота человека, который видел слишком много и разучился чувствовать.

— Ты знаешь правила, Елена, — продолжил он, не отпуская моего лица. — Ты здесь, чтобы выносить моего ребёнка. Зачатие будет естественным. Это значит, что между нами будет близость. Много раз. До тех пор, пока результат не будет достигнут.

— Я знаю, — прошептала я.

— Хорошо. Тогда не будем терять время.

Он убрал руку и сделал шаг назад.

— Раздевайся.

Сердце пропустило удар. Я замерла, не в силах пошевелиться.

— Я… — начала я, но слова застряли в горле.

— Ты подписала контракт, Елена, — напомнил он ровным голосом. — Ты знала, на что идёшь. Если ты передумала — дверь открыта. Но тогда твоя мать не получит помощи. Ты готова к такому исходу?

Я стиснула зубы. Нет. Я не была готова. Ради мамы я была готова на всё.

Медленно, стараясь не думать, я расстегнула пуговицы на блузке. Ткань скользнула с плеч, упала на пол. Потом юбка. Туфли. Бельё.

Я стояла перед ним обнажённая, чувствуя, как воздух касается моей кожи, как дрожат колени, как бешено колотится сердце. Я не поднимала глаз. Я не хотела видеть, как он смотрит на меня.

Но я услышала его голос.

— Подойди.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Я подошла к нему вплотную, чувствуя жар, исходящий от его тела.

— Подними голову.

Я подчинилась. Его глаза горели тёмным огнём, но в них не было торжества или жестокости. Там было что-то другое. Голод. Не просто физический — глубокий, древний голод мужчины, который привык брать, но впервые хотел получить добровольную жертву.

— Ты красивая, — сказал он тихо. — Ты знаешь это?

Я не ответила.

Он протянул руку и провёл пальцами по моей щеке, потом по шее, по ключице. Его прикосновения были лёгкими, почти нежными, и это контрастировало с его жёстким лицом, с его репутацией безжалостного мафиози.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Вам не всё равно? — спросила я, и мой голос дрогнул.

— Не всё равно, — ответил он неожиданно. — Я не насильник, Елена. Я хочу, чтобы ты была со мной не из страха. Хотя бы сегодня.