Вынужден влюбиться

Глава 3.1 Холодный

— Что будешь делать? — Бур тормошит меня за плечо. ­— Реально замутишь с Кривой? Прям реально? А что с Катенькой?

— Завянь, — говорю я. — Не знаю пока. И хватит вопросов.

Бур согласно кивает и вдруг лыбится.

— А девчонка-то не промах, — довольно провозглашает он. — Репутацию решила заработать. Она тебя еще и в ЗАГС затащит.

­— Сплюнь. Как-нибудь выкручусь. С Катенькой все равно пора завязывать.

— Что так? — усмехается друг.

— Она… — кривлю лицо. — Милая.

— Ты, Холод, зажрался. Катенька – это идеал. Златовласка, стройная, хороший второй размер, что еще нужно?

Мы подходим к спортивной площадке, и Бур тут же виснет на турнике. Тренироваться ему надо, соревнования скоро.

— Ты любишь щенков? — любопытствую я.

— Как их можно не любить? — удивляется Бур и ловко подтягивается, прижимаясь к металлической перекладине подбородком.

— А я ненавижу, — признаюсь я. — Как только Катенька видит щенка, начинает визжать так, что уши закладывает. Сюси-пуси, посмотри, погладь, сфотографируй, возьми себе. Я, Бур, молюсь, чтобы мы не встретили щенка. И это только о собаках. А ведь есть еще котята, цветочки, радуга, качели. Я с ума скоро сойду.

Бур отцепляется от перекладины и растирает руки.

— Второй размер, — напоминает он. — Побочные эффекты всегда есть.

— А еще… — смотрю, как Бур ложится на спину, собираясь качать пресс. — Она пригласила меня праздновать Новый год.

— Китайский, что ли? Сейчас же февраль.

— Нет, Витенька, российский. Следующий. Она уже родителям пообещала, что мы приедем к ним на дачу.

Бур каменеет и смотрит на меня огромными глазами.

— Беру свои слова назад, — быстро говорит он. — Надо бросать!

— Надо, — нехотя соглашаюсь я.

Катенька все же хороша. Обидно даже.

По дороге медленно ползет черный автомобиль. Останавливается и моргает фарами.

— Ну, пора мне, — хмурясь, прощаюсь я и медленно бреду к знакомому авто. На пол пути разворачиваюсь и громко говорю: — А ты свинья, Бур. С училкой подставил меня.

— Она же девчонка еще, Холод, ­— отмахивается друг. — Нельзя так. Вали давай.

Стекла у тачки тонированные, но я и без того знаю, что за выражение на лице отца. Отчужденность. Враждебность. Угрюмость.

Стекло опускается, и отец пронзает меня взглядом.

— Чего застыл? Садись давай.

В салоне душно и пахнет сосной. Отец смотрит в окно, ко мне не поворачивается, велит водителю трогаться. Заговаривает только, когда мы сворачиваем к железнодорожному переезду:

— Не ожидал я от тебя такого.

Сердце падает в пятки. Как он узнал об училке? Следил за мной? Приставил кого-то?

— Лучших репетиторов нанимаю, — продолжает отец, — книги дорогущие заказываю, повара взял самого лучшего, чтоб ты питался нормально, чтоб твои никчемные мозги хоть как-то работали! Три по алгебре, Андрей! Я глазам не поверил, когда электронный журнал открыл! Что с тобой такое?!

Так вот, в чем дело. Дышится сразу легче, уже и не так душно.

— Разногласия с новой училкой, — отвечаю я. — Я все исправлю.

— Не с «училкой», а с учителем, что с твоей речью? Уже не сопляк какой-то! Выше меня вымахал, а разговариваешь, как трехлетний. Чтобы завтра этой тройки не было.

Хочется съязвить, что я не волшебник, и испарить оценку не в состоянии, но от этого будет только хуже. Сейчас моя основная цель – красный диплом. Это утверждение отца, и я не смею с ним спорить. Он – великий человек. Всеми уважаемый и властный. Да, пусть он часто бывает угрюм и сердит, но все, что он делает и говорит, на благо семьи. Это я усвоил хорошо.

Всю оставшуюся дорогу, отец говорит по телефону. Когда мы заворачиваем к дому, впервые за вечер поворачивается ко мне и изучает меня долгим пристальным взглядом, прижимая телефон к уху и слушая чью-то длинную речь.

— Я все понял, папа, — шепчу я. — Все сделаю в лучшем виде.

В ответ он машет рукой, мол, вылезай из машины. Я слушаюсь и топаю в сторону дома, оставив отца с водителем и телефоном.

Мама смотрит телевизор, сидя на диване. При виде меня выдавливает скудную улыбку, пересекает гостиную и церемонно расцеловывает меня в обе щеки.

— А где Пашенька? — вместо приветствия спрашивает она. — Он тебя забрал?

Я отвечаю, что отец в машине решает вопросы по телефону. Мама качает головой и тяжело вздыхает.

— Снова отца расстраиваешь, — произносит она. — У него ведь и без тебя немало проблем. Ну как тебя так угораздило? Тройка по алгебре. Это же основной предмет! Пашенька возлагает на тебя столько надежд.

— Я иду спать.

Хреново быть единственным сыном в семье, думаю я. Слишком много надежд.