Вынужден влюбиться

Глава 3.2 Холодный

Сплю беспокойно, снится какая-то чепуха. Просыпаюсь разбитый и злой. Конечно, именно в это утро мама решает наброситься на меня с вопросами.

— Андрюш, ты уроки подготовил? У тебя алгебра пятым уроком. Витамины принял? Катю свою на торжество не забыл пригласить?

Катенька маме не нравится, но она никогда в этом не признается. Во-первых, потому что отцу она по душе. Однажды коротко бросил – красивая и глупая, для увлечения – то, что нужно. Во-вторых, мама попросту не умеет с кем-либо не соглашаться. Избегание конфликтов, постоянная деланная жизнерадостность, сдержанность во всем – это про нее.

— Какое еще торжество? — спрашиваю отстраненно, делаю огромный глоток кофе, обжигая горло, лишь бы быстрее допить и свалить отсюда.

Мама хватается за голову.

— День города на носу, Андрей, ты чего?

— Да, точно. Катенька… Еще не пригласил. Знаешь… У нас все сложно.

Мама, кажется, хочет что-то спросить. Меняется в лице. Тянется ко мне, хочет приобнять. Этих соплей мне еще не хватало!

Быстро поднимаюсь из-за стола и молча выхожу в прихожую. Надо еще телефон новый для этой козы Кривой купить. Никогда бы не подумал, что меня станет шантажировать девчонка! И ладно бы ей деньги были нужны, так нет же, как она сказала? Хочет стать моей девушкой. Она? Кривоносиха? Да она же сама, как парень. Мяч пинает покруче любого футболиста. Оверсайз постоянно носит. Бейсболку натягивает, скрывая волосы. Весь ее вид говорит о том, что парнями она не интересуется. Ходил даже слушок, что она… Ну, по девочкам.

Больше всех эта теория почему-то нравилась Богачеву, нашему ботанику. Наверняка, хотел подлизаться к нашему кругу, такие байки про нее сочинял, с ума сойти просто. Откуда только столько фантазии? А наши слушали, смеялись, приводя этим Богачева в дикий восторг. Катенька, услышав очередную его байку только морщила нос и теребила мой рукав:

— Фу, какой ужас! Андреенька, пойдем отсюда.

В один из таких дней, когда Катенька уволокла меня в другой угол, Кривоносиха как раз проходила мимо. Услышав свою фамилию, резко поменяла траекторию и так вломила Богачеву, что он закашлялся и побагровел.

— Еще раз… ­— прошипела она тогда. — Усек?

Тот энергично закивал. Она поправила бейсболку, окинула наших ядовитым взглядом и скрылась в столовой.

— Наличные или карта?

Я отрываюсь от размышлений. Оказывается, я на автомате уже зашел в салон, выбрал айфон, с кем-то перетер и встал на кассу. Хоть не новый выбрал, и то хорошо.

— Карта.

Не помню, что за телефон я разбил об асфальт. Наверняка, ерунда китайская. Вряд ли у Кривой могло быть что-то приличное. Это ей подарок за смелость. Пусть подавится. Поиграть в любовь ей захотелось. Со мной. Совсем ненормальная. Получит аппарат и заткнется, уверен.

Однако мой подарок она принимает, как данность. Яблоко на коробке оглядывает равнодушно, засовывает ее в огромный… Что это вообще за тряпье? То ли сумка, то ли рюкзак.

— Ну все, квиты? — спрашиваю на всякий случай.

С такими надо быть начеку. Мало ли что взбредет в ее укрытую засаленной бейсболкой голову.

— Память у тебя коротковата, — цедит сердито. — Что, решил съехать?

— Чего? — завожусь я. — «Съехать»? Это у вас в колхозе так говорят?

— Ты мне зубы не заговаривай, — напирает она. — Твой папаша в школу притащился. Показать ему видео – не составит труда. Вот прямо сейчас пойду и…

— Тихо ты, угомонись, — хватаю ее за руку, отчего она округляет глаза.

Неужели отец, действительно, здесь? Контролирует. Выискивает информацию о том, не накосячил ли еще где его сынок.

— Что ты хочешь? — отпускаю ее руку, вздыхаю.

— По-моему, я вчера выразилась ясно.

Оглядываюсь по сторонам. Мы стоим возле гардеробной, и тут слишком много лишних глаз и ушей. Не собираюсь я с ней встречаться. Кто она вообще такая? Но сделать вид, что готов пойти на это, могу. Пока прокатит.

— Как ты себе это представляешь? — снова тяну время я. — Ты и я? Пара?

— А что, это ниже твоего достоинства? — фыркает Кривая.

Да! Именно так! Она вообще себя в зеркало видела?! Да она же вся в грязи, как будто специально в навозе каталась!

— Тоже мне принц. Или у вас с Катенькой любовь на веки вечные? Уже и жениться тянет, а? Ну, скажи!

— Ни то, ни другое, — мычу я. — Мне нужно время, что все уладить с Катей. Будь по-твоему.

— А не вешаешь ли ты мне лапшу на уши, милашка? — сводит брови и улыбается как-то кровожадно. — О. А к чему медлить? Вон и твоя девушка. Пойдем-ка, скажем ей, как мы влюблены. Такое скрывать нельзя!

Ненавижу ее. Как же бесит! Откуда они вообще берутся, такие твердолобые пацанки?! Втемяшилось же в голову липнуть ко мне! А что, может у нашей Кривоносихи чувства прорезались?

Пока она ведет меня к Катеньке, скашиваю глаза. Взгляд у девчонки бешеный, конечно, страстный, убийственный, но не… Это не любовь. Тут другое. Может, спор.

Катеньку страшно приятно видеть. Небо и земля, конечно. Катя держится богемно: грудь вперед, подбородок вверх. Кривая, наоборот, горбится, да и походка, как у обезьяны. Катя носит платья в любой сезон. Сегодня надела мое любимое – сиреневое. На Кривой вечно безразмерные толстовки и джинсы. Ну и бейсболка, куда без нее.

Такие, как Катя, обычно становятся моделями, а она хочет в пед поступать. Детишек любит. И щенков. Во мне вдруг просыпается ностальгия: дико не хочется с ней расставаться.

­— Андреенька! — при виде меня Катенька расплывается в улыбке, затем ее взгляд падает на Кривую: улыбка все еще при ней, но уже фальшивая. — Лерочка. А что это вы вместе?