Вынужден влюбиться

Глава 11.1 Холодный

Не пойму, в чем дело. Дважды за день коротит, током прошибает. Что в ней особенного?

Пока ждал, когда она переоденется, так и манило подсмотреть, отодвинуть занавеску чуть в сторону. Возможность была, желание было, но не смог. Будь это любая другая, подсмотрел бы, не задумываясь. Даже не скрывал бы интереса. А с ней… Не получилось.

Хлопот от нее не оберешься, конечно. Клатч этот идиотский расквасила, по роже мне влепила, пацанов своим публичным раздеванием раздраконила… Не знаю. Надо думать о том, как от видео избавиться, а я застопорился на самокопании. На своей реакции на нее.

Наверное, зря переживаю. Обычное дело. Девчонка-то симпатичная, фигуристая, вот и завожусь с пол оборота. Не в первой, как говорится.

Только вот даже сейчас, когда мы шагаем рядом, и наши руки почти что соприкасаются, я как-то… как-то слишком уж взволнован. Я даже… Черт, меня смущает ее присутствие. Вот такого точно раньше не было.

Мы договорились разыгрывать влюбленных на публике, но там, в примерочной, мы были наедине. Как объяснить это, если она спросит? Я себе это объяснить не могу!

И… она нарушает молчание.

— Андрей, я могу отдавать тебе по частям?

— Что?

— Деньги, — добавляет сквозь зубы. — За сумку эту.

Ах, да. Сумка. Черт бы с ней. Хотел купить часы, ничего, потерплю до следующего месяца. За лимит выходить нельзя. Отец начнет проверять.

— Забей на деньги, я же говорил. Твоя расплата – день города в этом платье со мной и кучей богатых кретинов.

Машу перед ее носом фирменным пакетом. Она хмурится, опускает глаза, поправляет бейсболку. Опять напялила. Все еще в моей толстовке. Хотел купить ей собственную, отказалась. Правильно, моя ей больше идет. Так, хватит уже!

— Нужно придумать правила, — вдруг говорит Кривоносиха, когда мы уже подходим к школе.

— Правила?

— Да, — кивает она. — К примеру, никаких больше денежных трат. Платье я возьму, но это последнее, что ты мне купишь. Не люблю быть в долгу.

— Гм… Мы это еще обсудим.

А как же ее волосы? Макияж? Нет, перед днем города ей все это понадобится. Это понадобится мне! Хочу, чтобы отец в осадок выпал, когда увидит ее в следующий раз.

— Никаких «обсудим». Нет и всё.

— Ладно. Никакого стриптиза.

Ее щеки розовеют, зато глаза бесстрастные.

— Я и не собиралась.

— Разве что для меня одного.

— Пфф. Так, пойдем дальше. Никаких девушек.

Мы останавливаемся возле школы. Я хмурю брови.

— Не понял.

— Всё ты понял. Никаких Маш, Даш, Глаш. Тай…

Тая. Я и забыл уже. Грозилась устроить Кривой веселую жизнь.

— Какая тебе разница с кем я, когда не в школе? — наклоняю голову, вглядываюсь в ее лицо, ищу признаки ревности.

— Мне-то разницы нет, а вот другим… Всего лишь хочу уважения. Пока мы «вместе», — она изображает пальцами кавычки, — никаких других девушек.

— Ладно, принимается, — кривлю душой, этого обещать не могу. Слишком много вокруг всевозможных пчел. Они ведь сами летят на мед, что я могу поделать? — Никаких пощечин.

Вздыхает, смотрит в небо. Нравится ей меня бить, сложно будет.

— Я иду на уступки, — произносит она отстраненно. — Как ты выразился, чтобы нам как-то сосуществовать в одном мире, нужно измениться. Обоим, понятно? Хорошо, пощечин больше не будет. Но из этого вытекает новое правило. Никаких поцелуев.

А вот это уже перебор. Выкатываю глаза. Смотрю на нее, как на ненормальную.

— Нам по семнадцать лет, алло? Никто не купится на представление без кульминации! Все сразу поймут, что наши отношения – фикция.

Она прикусывает губу, размышляет. А я не могу отогнать назойливую мысль. Она еще со мной не целовалась, а ей уже противно.

Да не, не может быть. Я же видел, как глазки бегали там, в бутике. Трусит просто. И про случай этот в примерочной не заикается по этой же причине.

— А в примерочной для кого было представление? — вдруг спрашивает она дерзко.

Черт возьми, телепатка!

Смотрит в глаза, уголки губ чуть приподнимаются, довольна собой.

Да не знаю я, что это было, не знаю! Резкое повышение атмосферного давления? Утечка газа? Перед физрой болела голова, Гребнев поделился таблеткой. А вдруг это был не аспирин?!

Она ждет ответа. Я молчу, но глаз не отвожу. Проигрывать не намерен.

— И чего здесь стоим? — дверь в школу открывается, и к нам на крыльцо выкатывается шарообразная завучиха по воспитательной работе. — Уроки идут. Прогуливаем, Холодный?

Никогда так не радовался появлению этой пышки! Кривая проигрывает, отводит глаза и смущенно потирает пальцы.

— Лера? — хмурится женщина.

— Бегали по поручению физрука, Евгения Валерьевна, — улыбаюсь я. — Вот вернулись.

Для достоверности показываю ей пакет. Все равно в моде не смыслит, не поймет ни фига, что внутри.

— Знаем мы вашу беготню, — ворчит толстушка. — Марш в школу! Физра ваша уже закончилась давно.

Заваливаемся в школу, друг на друга не смотрим, несемся переодеваться. Платье прячу в шкафчик в раздевалке, потом заберу. Физра и правда закончилась, парни разошлись, тишина. Стягиваю покалеченную футболку, швыряю в мусорный бак. Вспоминаю удивление Кривоносихи, когда я оторвал рукав, чтобы забинтовать ее палец. Улыбаюсь. Нет уж, целоваться мы будем. Она желает приобрести уважение, а я не желаю его терять.