Вынужден влюбиться

Глава 11.2 Холодный

Сегодня математичка спрятала шерстяные колготки под брюками. Их не видно, но я их чувствую. От нее прямо-таки веет шерстью, кожзамом велосипедного седла и лапшой быстрого приготовления. Волосы снова стянуты бежевой объемной резинкой. Как же сильно она себя ненавидит…

— Что ж, Холодный, — задумчиво говорит она, пронзая меня взглядом. — Реабилитировались. Отлично.

Усмехаясь, топаю на место. Не могу удержаться и бросаю короткий взгляд на Кривоносиху. Тоже смотрит на меня, приподнимает брови. Посылаю ей воздушный поцелуй, сажусь за парту.

— Ты бы Веревкину не провоцировал, ­— говорит Бур. — А то она тебя съест и Кривоносовой закусит.

Отмахиваюсь. Откидываюсь на спинку неудобного стула и сцепляю руки в замок на затылке. Вдруг приходит идея. Подаюсь вперед, приближаюсь к лицу ухмыляющегося Витеньки.

— Бур, выручишь, а? — шепчу я. — Возьми на себя Таю. Тебе несложно, а мне – одной проблемой меньше. Понимаешь, отец, день города, Кривоносные дела… Слишком много всего.

— Не-е, друг. Ты меня прости, но бардак я за тобой убирать не буду. Я же тебя предупреждал, когда у тебя это обострение случилось. Что я тебе говорил? Катенька – звезда, не твори фигни. А ты что же? Натворил. Девчонке голову задурил, а теперь маешься.

— Один ты у нас правильный, — бурчу я. — Понял тебя. Козел ты, Буров.

Друг не реагирует. Молча ногтем сдирает этикетку с ручки с каменным лицом.

— Ладно, прости, — не выдерживаю я. — Извини. Нервяк просто с этими девчонками…

Палачева требует записать домашнее задание, открываю тетрадь. Бур продолжает свое занятие, лицо напрягает.

— Да что?!

— В последнее время тебя что-то совсем переклинило, — говорит Бур, поднимает голову, смотрит на меня каким-то сосредоточенно-печальным взглядом. — На Палачеву набросился…

У меня аж сердце подпрыгивает, совсем, что ли, охренел прям при ней…

— …Катеньку обидел. Кривоносовой мозги компостируешь. Про Таю я вообще молчу. Как ты мог девчонку ударить, Холод? Скажи мне, ты принципиально женщин за людей не считаешь?

Опана… И это мой лучший друг. Сжимаю кулаки, пытаюсь унять приступ ярости. Не буду я с ним драться. Не буду. По крайней мере, не сейчас.

— Холод…

— Заткнись, Бур. Заткнись по-хорошему.

— А если не заткнусь?

Вскакиваю с места, парта покачивается. Бур сидит, сверкает глазами. Тоже, смотрю, кулаки сжимает. Палачева замолкает. Гнетущую тишину нарушает трель звонка. Одноклассники шушукаются, не торопятся расходиться. Толпа требует хлеба и зрелищ.

— Урок окончен, — говорит Палачева. — Прошу всех удалиться. Кроме вас, Холодный, задержитесь на минуточку.

— Слушаю.

Пододвигаю стул к учительскому столу и присаживаюсь. Все уже разошлись кроме ботана Богачева. Нарочито медленно собирает свои книжки, уши греет. Палачева молчит и не сводит с него глаз. Заговаривает только, когда за ним закрывается дверь.

— Ваше поведение, — пронзая меня стальным взглядом, произносит она, — говорит само за себя. Отец мэр, школе содействует, как может. Наверное, вы считаете себя неприкасаемым, но это не так.

Да неужели? И что же ты мне сделаешь, мисс Шерстяные Колготки?

— Ваш папа может сколько угодно просить за вас, эффекта это не даст. Я ценю в учениках исключительно знания и желание учиться.

— Я не просил его приходить в школу, — бормочу я.

— Я догадывалась. Скажите, Андрей, у вас дома все нормально?

Ошалело поднимаю на нее глаза. С чего вдруг такой вопрос?

— Да все отлично. Спасибо, что поинтересовались.

— Уверены?

Тихо вздыхаю, киваю, сжимаю пальцами угол ее стола.

— Почему вы спрашиваете?

Она ставит локти на стол, сцепляет руки в замок, кладет подбородок на эту конструкцию.

— Пытаюсь понять причину ваших поступков. Вот, например, не объясните мне, зачем вы на днях поджидали учителя в переулке, как какой-то бандит?