Вынужден влюбиться

Глава 40.2 Лера

— Тридцать минут.

Надя с подозрением смотрит на меня. И правильно. Наверное, считает, что из-за такого потрясения у меня может совсем сорвать башню.

— Что?

— Полчаса, — повторяю я упавшим голосом. — Мы ехали ровно столько. Моя мать живет в тридцати минутах езды от меня.

Надя отворачивается и закусывает губу. Ответить ей на это нечего.

Мы приехали на окраину города, высотки остались далеко позади. Здесь повсюду понатыканы коттеджи с небольшими заборчиками вокруг, зато много зелени. Красивые газоны с яркими вспышками солнечно-желтых одуванчиков, цветущие кустарники, заманивающие своим ароматом пчел, березы, шелестящие ветками на ветру. Здесь все кажется спокойным и каким-то одухотворенным. Я всегда думала, что в таких местах живут расслабленные и жизнерадостные люди, которым для счастья нужно лишь уединение и клочок земли. Но я не могла и предположить, что в подобном месте обоснуется моя родная мать. Полчаса от Надиной квартиры, черт возьми!

Наше такси остановилось возле одного из коттеджей. Дом из красного кирпича, с виду довольно большой и крепкий приковывает взгляд, но заходить внутрь я не тороплюсь. Неспешно оглядываю сад и красивые белые качели, болтающиеся на толстой ветке какого-то дерева. В детстве я о таких мечтала, а сейчас мне хочется отсюда бежать. Меня опутывает страх, а по венам течет злость. Зато где-то в области живота прорывается наружу любопытство. Кем она стала, когда бросила меня? Чего добилась? Как выглядит? А главное, что хочет от меня спустя столько времени?

— Готова? — спрашивает Надя, сжимающая ручку спортивной сумки.

Не могу поверить, что она собрала мои вещи! С чего бы мне здесь задерживаться?!

— Да, — вру я, косясь на такси, которое никак не желает уезжать.

— Я не пойду, — ошарашивает меня Надя. — Меня там не ждут. Мы с ней никогда особенно не ладили. Да и поговорить нужно вам. Если что, ты можешь мне позвонить, и я сразу же вернусь, хорошо? В любое время. Деньги на такси обратно я тебе в сумку положила.

— М-м.

Забираю у нее сумку и подхожу к дому. Крыльца нет, тропинка из серой плитки ведет прямо к болотно-зеленой массивной двери. Звонка тоже не нахожу, так что решаю просто постучать. Зачем я это делаю? Кому это нужно?

Слышу звук отъезжающего автомобиля и сжимаю зубы. Поступок Нади меня бесит. Как и эта дверь без кнопки звонка. Как и каждый кирпичик этого дома. И я рада, что меня преследует именно это чувство, а не сопливенькое ожидание долгожданной встречи с мамочкой.

Дверь открывается почти сразу же, и я мгновенно узнаю мать. Она будто не изменилась, разве что возле глаз появилось несколько едва заметных морщин. Значит, жизнь у нее удалась на славу. Можно было бы порадоваться, только вот человек я не такой.

— Лера, — медленно произносит мать, во все глаза разглядывая меня. — Девочка моя.

Сказать мне на это нечего, поэтому продолжаю стоять и смотреть ей в лицо. От моего взгляда ей становится неуютно, и это пробуждает во мне странное удовольствие. Она отходит в сторону и приглашает меня войти.

Прихожая совсем крохотная. Снимаю обувь неохотно, с удовольствием ей бы все здесь перепачкала, но все-таки Надя воспитала меня не так.

Прихожую отделяют от коридора странные бледно-коричневые шторы-висюльки, которые, судя по звуку, сделаны из бамбука. Наверно, этот звук должен успокаивать, или на кой черт они здесь нужны? У меня эти шторы вызывают лишь отвращение, смешанное с раздражением.

Мать ведет меня на кухню и усаживает за круглый стеклянный стол. У нее очень чисто, это сразу же бросается в глаза, потому что наша кухня всегда выглядит так, будто минуту назад ее атаковало стадо кабанов. Еще бы. У этой женщины нет двух малолетних детишек и криворукого мужа, который к тому же не прочь выпить.

— Помнишь, как мы пекли печенье? — внезапно спрашивает мать, стоя рядом со мной.

Меня напрягает, что она стоит так близко. А вопрос этот тупой вообще вызывает очередную вспышку гнева. Это я ей и демонстрирую, поднимая голову и глядя на нее в упор. Не о том она спрашивает. И обстановку разрядить не выйдет даже при огромном желании.

— Ты, наверно, хочешь знать, почему я оставила тебя, — вздыхает она и наконец усаживается.

К счастью, не рядом, а напротив. Так, чтобы мне было удобнее сверлить в ней взглядом дыру.

Да хотелось бы узнать, дорогая мама. Так, для расширения кругозора. Почему в принципе матери бросают своих детей и не вспоминают о них годами?..

— Может, чая налить? — спохватывается она, и я прекрасно понимаю, что она просто оттягивает момент. Очень сомневаюсь, что ее заботит моя жажда. — Кофе или просто воды? Нет? Тогда ладно.

Дерганая. Она и раньше была такой. Непоседливой, неаккуратной. Часто обжигалась, когда готовила, резала пальцы, но никогда не плакала. Ее, скорее, это забавляло. Помню я, как мы пекли то печенье. Обязательно по субботам. И обязательно с изюмом. Это слишком личное воспоминание, слишком хорошее. Помню, но помнить не хочу.

— Я всегда стремилась к лучшей жизни, — снова вздыхая и выводя узоры пальцем на кристально-чистой поверхности стола, произносит она. — Мне не нравилось то, как и где мы с тобой жили. Квартира родителей напоминала мне о том, что я помнить не хотела. Твой отец дал мне обещание увезти меня оттуда, свить собственное гнездо, и я поверила ему. Но он меня обманул, ушел, забрав с собой и все свои проклятые обещание и красивые слова. На какое-то время я смирилась с тем, что помощи ждать неоткуда. Я растила тебя, забыв о своих планах и мечтах, безропотно отдавая тебе всю нежность и любовь, на которые только была способна.

Ах, бедная-несчастная, так страдала из-за того, что деваться было некуда и пришлось меня любить! Встать бы и уйти, сорвав эти ее шторки драгоценные, но мне хочется дослушать. Как она будет оправдывать свой поступок? Интересненько.

— А в какой-то момент я поняла, что больше так не могу. Неправильно обрекать и тебя, и себя на такую никчемную жизнь, если можно добиться гораздо большего. Я не хотела бросать тебя, — с грустью произносит она. — Я хотела оставить тебя на время под защитой сестры. Я познакомилась с правильными людьми, я думала мне потребуется всего ничего, чтобы заполучить всё, о чем мне мечталось, и забрать тебя в настоящий прекрасный дом, полный любви.