Вынужденно женаты. Замуж за майора

Глава 20

– А ты поищи! Танюш… ну, мне надо… мне очень надо.

У меня внутри что-то ломается от отвращения и усталости.

– Я тебе повторяю, что у меня нет денег.

– Как это нет? На такой машине ездить – и нет?

Я, на автомате, лезу в карман куртки. Там действительно одна мятая купюра. Я достаю ее. Лишь бы он ушел. Лишь бы все прекратилось.

– На, – протягиваю ему, – возьми и уходи.

И в тот же миг кто-то перехватывает мою руку.

– Не надо, Тань, – за спиной возникает Грачев.

Знаю, что он прав, но как поступить иначе, я не знаю.

– Мужик, мне кажется, тебе домой пора, – хрустит за моей спиной снег и надвигается тень Грачева.

Не уехал. И теперь, наверное, меня в жены не возьмет, с таким-то багажом.

– Девочек в подъезд пропусти.

Зажмуриваюсь и прижимаю к себе Настю.

– Иди куда шел, это жена моя.

– Какая я тебе жена?

– Дай пройти, – басит Грачев.

Но такого голоса, наверное, только я боюсь.

– Мам… дядя Женя… – шепчет Настя и вжимается в меня, будто сама не понимает, чего испугалась: папы или того, что папа не такой, как обычно.

– А-а-а… – хмыкает Александр, пошатывается. – Так это ты… к моей бабе ходишь?

– Насколько мне известно, Татьяна не замужем, – Евгений делает шаг вперед, как будто перед ним не мой бывший, а посторонний нарушитель.

– Много ты знаешь! Иди куда шел! – переводит стеклянный взгляд на меня.

А у меня внутри все сжимается от знакомой смеси стыда и страха.

– Танюш, пойдем домой, поговорим, – Саша делает вид, будто мы все еще… семья. Будто у нас все нормально. – Настюш, иди к папе, – тянет к ней руки.

Настя мгновенно обнимает меня за шею крепче.

– Не хочу к папе, – тихо мне на ухо.

– Руки убрал, – делает к нему шаг Евгений и говорит он уже другим тоном. Глухом низким голосом. Жестко. Без вариантов.

– Чего ты тут командуешь? – огрызается и дергается на него. – Ты кто вообще такой?

– Я тот, кто сейчас решает, поедешь ты домой или поедешь в отделение. У тебя десять секунд уйти или я вызываю наряд.

– Вызывает он… – бывший плюется словами. – Себе вызови! – бывший вдруг делает рывок. Пытается толкнуть Евгения плечом.

И дальше все происходит за секунду.

Евгений одной рукой перехватывает руки Александра, я даже не успеваю понять, как он это делает, но через пару секунд его руки скручены за спиной.

Резко. Точно. Профессионально.

– Ай! Ты че… ты охренел?! – Александр дергается, морщится и стонет, это лишь усиливает боль.

– Таня, идите домой.

– А ты…

– Домой, я сказал, – и это звучит не как просьба, а как приказ, которого нельзя ослушаться. Я лезу в сумку за ключами.

– Отпусти, – пытается вырваться бывший муж.

– Ты понял, что я тебе сказал валить отсюда?

– Да пошел ты…

– Отлично, – кивает Евгений. – Значит, не понял.

Я открываю дверь, прижимаю Настю к себе. У нее глазищи, как пятаки. Круглые, большие, но она не плачет.

Заходим в подъезд и закрываем дверь.

А как Грачев там один? А если этот ему сделает что-то?

Выглядываю в смотровое окно во входной двери, вижу только как Грачев поднимает бывшего и куда-то уводит за угол дома.

Разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице к себе.

– Мам…

– Подожди, детка, – устремляюсь на наш этаж.

Настюха тяжелая в комбезе, но я боюсь ее отпустить. Будто нас могут догнать и ее отобрать.

Руки немеют, но терплю. Со второго раза попадаю ключом в замок.

Секунда – и мы уже дома.

Захлопываю дверь и поворачиваю ключ. Потом второй.
Все. Теперь в безопасности. Мы.

А Женя?

– Настюш, разденешься сама? – ставлю ее на пол и помогаю только расстегнуть куртку.

Сама скидываю сапоги, бегу к окну и выглядываю наружу.

Ни Евгения, ни Александра нет.

Я возвращаюсь в коридор. Помогаю дочке раздеться.

Сама не раздеваюсь, будто меня сейчас позовут куда-то.

Когда раздеваю Настю, отправляю ее мыть руки, сама снова к окну.

Машины Евгения уже нет.

Уехал.

Если он теперь отменит свадьбу, я пойму. Ему вот зачем эти проблемы чужие?

Я беру телефон. Там ни звонков, ни сообщений. Пусто.

По крайней мере, я к этому буду готова. У всего есть предел. Я снимаю пуховик.

– Мамочка… а что с папой? – Настя выходит с полотенцем в руках.

– Папа… выпил плохую водичку, детка, – говорю как можно спокойнее. – И когда он ее пьет, он становится злой.

Настя думает секунду.

– А ему надо попить добрую водичку, чтобы не быть злым?

Я бы рассмеялась, если бы могла.

– Ему надо поспать. И тогда плохая водичка из него выйдет сама.

– А дядя Женя повел папу спать? – шепчет она.

– Да. Ты кушать будешь?

– Да.

Пока я мою руки, достаю из холодильника кашу.

Настя идет на кухню и выглядывает в окно.

Какая бы ни была до этого голодная, сейчас уже ничего не хочется.

– А папа ушел, мам?

– Да.

– Мне не нравится, когда он такой злой. Как волк.

– Мне тоже, малыш, – достаю ее тарелку и накладываю еду.

Мне хотелось еще добавить, что поэтому теперь мы будем жить у Жени, но… это уже под вопросом.

– А папа не придет?

– Нет, – отвечаю уверенно, хотя уверенности ноль.

В таком состоянии он может еще ходить и ходить.

И в этот момент – звонок в дверь.

Короткий. Требовательный.

Вздрагиваю. А внутри все обрывается.

А если Женя уехал, а Снегирев решил вернуться?

Я медленно подхожу к двери и замираю, не дыша.

– Мам, это папа?

Кто знает.

– Тсс… – прижимаю палец к губам, чтобы молчала.

– Тут будь, – шепчу ей. Сама беру телефон сразу и набираю 102. Если вернулся, то сразу вызову.

На цыпочках иду к двери, тихо-тихо приоткрываю глазок и выглядываю.